– В Паргосе от тебя еще хуже воняло, пока ты не искупалась, – ответил Энтрас.

– Но я же все-таки искупалась. А у Келланы полным-полно еды.

Энтрас покосился на стеклянные шары в противоположном углу комнаты, где Келлана хранила съестные припасы – орехи, фрукты, ягоды и грибы. Судя по всему, она не употребляла в пищу ни мяса, ни рыбы, ни злаков.

– В таких же стеклянных шарах она хранит яды, – сказал Энтрас. – Нет уж, пусть какой-нибудь дурак это ест.

– Ты считаешь меня дурой? – спросила Вира. – Между прочим, грибы очень вкусные.

– А вдруг они ядовитые?

– Лучше умереть от яда, чем от вони.

– Вот уж не знал, что вдовы такие неженки.

– А я не знала, что у лучников насквозь гнилые кишки.

Энтрас пожал плечами.

В раскрытую дверь вбежала Келлана и, бормоча что-то себе под нос, торопливо достала из стеклянных шаров красные клубни и зеленовато светящиеся грибы, побросала все в котомку, а потом взяла шприц и воткнула иглу в огромного черного паука, покрытого алыми волосками.

– В чем дело? – обеспокоенно спросила Вира.

– Ваши придурочные лучники слишком много пердят, – сказала Келлана, не сводя глаз с паука.

– Отстань, колдунья! – сказал Энтрас. – Ты заперлась в своем сарае, а мы торчим здесь, дожидаемся, когда ты закончишь свою работу.

Келлана зыркнула на него:

– Не в сарае, а в лаборатории. А вы загрязняете воздух метаном, который мешает моей работе.

Энтрас недоуменно наморщил лоб:

– Как наш пердеж может тебе мешать?

– А ты что, разбираешься в веществах, стимулирующих нервную систему?

– Мы к твоему сара… к твоей лаборатории и близко не подходим!