– Как это?

– Я высажусь с очень большой высоты, так что наш неболёт в городе не заметят.

– Ты действительно веришь в эту накидку из перьев?

– Я ее несколько раз опробовала, пока дожидалась вашего возвращения, – сказала Вира, указывая на высоченные сосны. – Она прекрасно работает.

– Одно дело – сигануть с дерева, а совсем другое – спрыгнуть с неболёта в лиге над землей.

– Не забывай, что мне еще надо пролезть в узенькое окошко.

Децимар покачал головой:

– Вы, папирийки, все сумасшедшие. – Сощурившись, он посмотрел в небо. – О, как раз и тучи наползают. Нам это на руку.

– Согласна, – кивнула Вира.

Ночь выдалась прохладной и безветренной, что не могло не радовать. Хоть Вира и уверяла Децимара, что у нее все получится, но сама в этом сомневалась. Малейшая ошибка грозила верной смертью.

– Мы на месте, – сказал Энтрас, нажимая тормозную педаль. – Вроде бы нас никто не заметил.

«Синий воробей» завис над башней. Энтрас колдовал над пультом управления, удерживая неболёт на месте.

Вира вертела в руках шлем и очки аколита. Децимар нашел их в трюме и по просьбе Виры подогнал по мерке, заодно подложив в наголовник стальную пластину. Вира надела шлем и затянула ремешки очков. От шлема едко пахло кожей и химикатами, что затрудняло дыхание, но сквозь затененные стекла в темноте почему-то было четче видно. Стекла усиливали самый тусклый свет, а очертания всех зданий окружало золотистое сияние.

Каким бы мерзавцем ни был Озирис Вард, приходилось признать, что некоторые его изобретения очень полезны.

Вира вскочила на поручни и посмотрела вниз. Прямо под ней в разрывах облаков мерцали бело-синие фонари четырех башен замка Мальграв.

– Ох, ради Этерниты! – воскликнул Децимар. – Мне на тебя глядеть страшно, прямо желудок выворачивает.

– Вот уж не знала, что у капитанов неболётов такие нежные желудки! – фыркнула Вира, закрепляя накидку на запястьях и лодыжках.

– Вообще-то, я еще лейтенант, – напомнил Децимар. – Нам позволено иметь нежные желудки.

Вира посмотрела на него.