У меня тут же начались вьетнамские флешбэки насчёт всех этих сект, когда за мной охотилась та изумрудная. Почему-то сразу возникло желание свернуть с дороги, спрятаться и так далее. Странно, раньше не было, а тут прямо что-то накрыло неприятными воспоминаниями.
Чтобы найти нужную лавку, пришлось спросить дорогу у местных, после чего нас сориентировали на местности. Правда, сориентировали тоже не очень точно, так как центральная улица была ну очень огромной.
— Так, Зу-Зу, Бао, мы ищем алхимическую лавку Великого Свершения, — сказал я всем троим. — Она где-то здесь.
Лавок здесь было очень много, даже лавка для артефактов, в которую я пообещал себе заглянуть при возможности. Алхимических тоже хватало, но здесь нам нужна была определённая, а именно…
— О, вон она! — воскликнула Люнь.
Я бросил взгляд на большое пафосное здание, которое было тяжело не заметить.
Тяжело заметить на ней было табличку, что это алхимическая лавка принадлежит секте Великого Свершения. И табличка же максимально маленькая, вот чтобы вообще её не заметить. Они для кого её делали? Для десятых уровней, которые только и смогут её разглядеть?
Но порадовала меня не только табличка.
— Двадцать тысяч, — порадовал меня охранник на входе. Такой весь богатый и прилизанный, аж страшно становится, когда понимаешь, что его можно с бабой спутать.
— Чего? Духовных кристаллов? — охренел я.
— Всё верно, и ваш уровень должен быть не ниже…
— Мастера Вечных? — догадался я хмуро.
— Нет, Грандмастера Вечных, — сообщил он, даже не сменившись в лице.
Я был готов закашляться кровью прямо там. Сука, девятый уровень! Они там вообще конченные? Нет, я-то прохожу, но девятый!!! Ещё и двадцать штук кристаллов! Матерь божья, а не дорого ли мне обходится Бао?!
Я чувствовал, как меня разводят нагло на бабки, и испытывал такую обиду, какую не испытывал со времён, когда мне продавец говорил, что наложит мяса в шаурму «по-братски», а на деле не докладывал.
— У вас что за магазин?!
— Алхимический.
— Нет, для кого он?!
— Для последователей и людей не ниже уровня Грандмастера Вечных.
— А таких много водится? — не сдержался от ехидного вопроса я.