В этот момент у меня даже сердце встрепенулось с мыслью, неужели на этот раз всё получится? Вот так просто без каких-либо проблем? Честно признаться, я почувствовал какое-то воодушевление с чувством, будто случилось что-то из ряда вон выходящее в хорошем плане, типа чуда…

Ровно до того момента, пока меня не привели к одном из стеллажей, что скромненько стояли в сторонке, чтобы не мозолить глаза, и она не произнесла:

— У нас есть несколько зелий, который могут превратить человека в настоящего зверя, который сможет порадовать любую девушку нашей империи. Даже если есть какие-то проблемы…

— Так, погодь, ты мне что, рекламируешь средство для импотентов? — ужаснулся я.

— Я… я бы не назвала это так громко, — смутилась она. — У всех мужчин возникают проблемы, и мы…

— Погоди-ка! Ты меня за кого приняла?! За чувака, у которого не стоит?!

Она испуганно захлопала глазами, после чего поспешила сделать то, что обычно делают в любой непонятной ситуации.

— Я прошу простить мою огромнейшую глупость, господин, — поклонилась девушка в самый пол. — Я неправильно поняла вас, мне так жаль…

Блин, аж обидненько… Не, понятно, что случайность, но обидненько.

— Так, давай ещё раз, — вздохнул я. — Ты знаешь, как выглядит животное?

— Я… я не совсем понимаю вас…

— Ещё раз, животное: лошадь, волк, скунс, корова, сова. Животные, ты понимаешь?

— Животные, да, — кивнула девушка.

— Превратить человека в животное. Человека, например, превратить в скунса, у вас есть такая микстура? Ещё её называют микстурой преображения.

— Микстура… У нас есть микстуры преображения, которые…

— Помогают выглядеть моложе, да? — вздохнул я.

Короче, она мне не поможет. Я надеялся обойтись малой кровью, однако, видимо, придётся воспользоваться тем листком, который мне отдал главный алхимик прошлой лавки и ещё раз забашлять кристаллами.

Жаба душит… Лучше бы, конечно, я сделал из Бао перчатки, и то больше пользы от него было бы.

— Ладно, вижу, вы мне помочь не можете… — достал я листок из сумки. Просто представил его, после чего сомкнул пальцы и почувствовал сложенную в несколько раз бумагу.

— Мне очень, очень жаль, господин, — тихо произнесла она.