– Правильный семиугольник нельзя построить с помощью циркуля и линейки. – С умным видом пояснила мисс Хайд. – Теорема Гаусса – Ванцеля.

– А иногда и пугаешь. – Пробормотал санклит.

– Это мы с Сеней новую привычку завели: на ночь глядя грызть вкусняшки и смотреть умные передачи. – Сжалилась я.

– Незаметно что-то эффекта.

– В каком смысле?

– Прости! – спохватился хорват. – Эффекта от вкусняшек на ночь имел в виду!

– Сделаю вид, что верю.

– Честно!

– Так что не удивляйся, если услышишь от моего братишки перлы в стиле «Пытки запрещены Женевской конвеКцией!».

– У вас весело было, да? – простонал он, расхохотавшись.

– Да уж! – пробормотала я, вспомнив Данилу, Алекса и Савву.

– А кто пытал Арсения? – спохватился Горан.

– Я. – Честно призналась мисс Хайд.

– Тааак. Подробности?

– Разбудила его утром и потащила на речку. Он стонал «грехи мои тяжкие» – зря Савва на Новый год Гайдая включал, ругался, кряхтел и угрожал Женевской конвекцией своей любимой. Твое любопытство утолено, ревнивое чудище?

– Вполне. – Мужчина довольно кивнул. – Но «грехи мои тяжкие» – это из Высоцкого, не только из фильма Гайдая.

– Знаю. Но где Арсений, и где Высоцкий, сам подумай.

– И то верно. – Горан нежно улыбнулся, потом посерьезнел и тихо спросил, – родная, ты позволишь просто быть рядом с тобой? Мне больше ничего не нужно!

– Тебе этого хватит?

– Да, жизнь моя!