— А что происходит с Таресидой сейчас? — спросил Тиррал.

— Полученная ею энергия до сих пор находится в ней, в ее теле, — ответил маг. — Правда после первичного раскручивания — никак не могу придумать термин получше — она вошла в фазу определенного динамического равновесия. То есть в обычных условиях она должна была стареть быстрее, чем окружающие люди, но, конечо, не с такой катастрофической скоростью, как в ту ночь. Скажем, год в день.

Тиррал избегал смотреть на Таресиду, но та держалась молодцом.

— Эта скорость выдерживалась до тех пор, как мы не вступили в долину. Вернее, на границе долины — помните ту скалу — последовал еще один скачок в ее старении. Не столь катастрофический, конечно, но за одну ночь и день она потеряла около десяти лет.

— Да уж, — ошарашено проворчал Тарплидав. — А я и не заметил.

— Это легко объяснить. Разница между восемнадцатилетней девушкой и сорокалетней женщиной бросается в глаза, а вот между сорокалетней и пятидесятилетней — нет.

— Но это значит, — переспросил Тиррал, но маг его перебил.

— Это значит, что на границе долины госпожа Таресида получила магический удар сходной интенсивности, что и на поляне у источника.

— А мы? — спросил Чандруппа.

— Мы тоже.

— А почему мы не постарели?

— Потому, что в структура тела госпожи Таресиды уже была ловушка для энергии, — пояснил маг. — Поэтому то, что ей добавилось, через нас прошло незамеченным. Или почти незамеченным. Например, этот второй удар почувствовал господин Бомбар.

— Я тоже, — вдруг заявил Тарплидав. — Меня тошнило весь день.

— И дети почти не спали, — заметил Лонжруппа.

— Понятно, значит преодоление магического барьера практически у всех вызвало те или иные ощущения, — резюмировал Рри. — Причем как правило, неприятные. Добавлю, что именно этим, на мой взгляд, объясняется полное отсутствие здесь, в долине, птиц. Они-то воспринимают это все напрямую.

— Далее, — продолжал маг. — После перехода через озеро в состоянии госпожи Таресиды наступила своего рода стабилизация. То есть она вернулась к относительно медленному старению.

— Сколько это? — спросил Тиррал.

— Примерно два-три года в день.

Таресида застонала. Брат обнял ее за плечи.

— И сколько же она протянет? — спросил он мрачно.