Тиррал, крепко сжимая в руках маленькую Энолиду, успел опрокинуться на спину и погрузиться достаточно, чтобы его не задело. Он даже успел зажать девочке нос, и она не захлебнулась. И она не успела дернуться или высунуть что-то из воды.

Тарплидав высунул из воды руку с мечом, видимо, он не хотел его намочить. Когда он всплыл, руки не было. Ее отрезало очень чисто, более того, какие-то свойства красной волны заставили рану затянуться почти мгновенно. Не было ни боли, ни кровотечения.

Бомбар сидел в воде достаточно глубоко. Ему нужно было только наклониться — он это сделал. Волна лишь сбрила ему волосы с затылка.

Чандруппа нырнул полностью, но лишился каблуков на сапогах — от толчка его ноги слегка выступили над поверхностью воды.

Осталось тайной, каким образом Лондруппа успел забросить в воду Монона, так как красная волна распространялась очень быстро. А ведь он не просто кинул его, он еще и умудрился попасть им в мага, что и спасло обоих, так как там было достаточно глубоко и они оба успели погрузиться в воду.

Красная волна растопила поверхность песка и сделала ее похожей на стекло. От Лондруппы, который не успел в воду, остались только отпечатки сапог.

Бомбар, поднявшись из воды и посмотрев по сторонам схватился за грудь и косо свалился в воду. Тарплидав одной рукой и Чандруппа двумя смогли вытащить его на берег, и с помощью Рри смогли заставить снова дышать. Тиррал в это время держал бьющуюся в истерике Энолиду. Она била его ногами и царапала лицо, а он осторожно вынес ее на берег и посадил рядом со следами Лондруппы.

Монон, как ни странно, вышел сам.

У Тиррала что-то произошло со слухом, зрением и всеми другими чувствами, ему казалось, что вокруг него разлит розовый кисель и он не идет, а пробивается через его толщу. Со стороны города — хотя никакого города уже, конечно, не существовало, на них надвигались черные фигуры, отдаленно напоминающие человеческие. Тиррал вытащил меч Таа и пошел драться. Шел ли кто-то за ним, он не видел, да его это не интересовало. Его меч жил собственной жизнью, сам двигал его руками, заставлял поворачиваться, приседать и подныривать под оружие нападавших. Тиррал старался не отстать от него, оставался совершенно спокоен и словно смотрел на себя со стороны и никак не мог понять, нравится ли ему это зрелище.

Его врагами были очень странные существа, гладкие и окатанные, как галька, с тусклыми слюдяными глазами и быстрыми руками. Ежду собой они различались лишь цветом, который изменялся от оливково-зеленого до почти совсем черного. Дрались они ожесточенно, но бестолково. Никакого стиля, как сказал бы Тирран.