Максим понял, что это выстрелил их болотоплав, подгадав нужный момент и выпустив торпеду. Вскочив на ноги, он сунул в морду хладуна «мосол» глушара:

– Убью! Стреляй!

Зоб монстра раздулся пузырём, и Максим едва успел развернуть его в нужном направлении. Вылетевшая струя тумана заморозила ближайшего хладуна, вылезающего из бокса, и трёх гвардейцев у борта. Путь к свободе был открыт.

– В воду! – послышался голос сотника.

Дружинники попрыгали в воду, хотя сам Могута остался на палубе с автоматом в руках.

– Беглый огонь по шайтанам! – прорычал Максим, припомнив словечко главы Чечни Рамзана Кадырова. – Задержи их, насколько сможешь!

Едва ли хладун понял человека, будучи таким же «шайтаном», но повиновался, плюнув на соседний купол.

– Мак! – послышался крик Любавы.

– Иду к тебе! – крикнул он в ответ.

– Прыгай!

– Прыгай! – повторил Александр, подбегая к борту. – Я с ней!

Тогда и Максим, разогнавшись, кинулся с борта в мутную желтоватую воду, покрытую накипью грязи и пузырей.

* * *

Судя по отсутствию огней за кормой, подлодка оторвалась от погони, и Могута дал команду всплывать.

В полночь по местному времени лопотоп высунул перископ, подождал немного и вынырнул полностью.

Фиолетово-красноватый купол неба накрывал Великотопь изумительно красивой световой паутиной, и Максим невольно застыл как изваяние, с детским восхищением рассматривая небесный пейзаж.

Болото в этом районе расступилось обширным водным зеркалом без единой морщинки, свободным от водорослей, и напоминало земное море где-нибудь под Сочи: было тепло, воздух прогрелся градусов до двадцати, ветер стих, и всем этим миром завладела тишина. Лишь из-за горизонта изредка доносились очереди свисточков и шлепки: это переговаривались с помощью инфра- и ультразвука обитатели Топи.

Бой на борту хладоносца закончился отступлением десантного отряда и бегством на лопотопе. Погибли пять десантников, по сути, почти вся группа Могуты, за исключением Ротана, дружинника, остававшегося на борту субмарины. Остались в живых сам сотник, его помощник Миро, Малята плюс россияне и Любава, ради которой и затевалась безумная по смелости операция.

Впрочем, именно это безумство с точки зрения конунга и его слуг и помогло росичам добиться успеха. Еуродцам в голову не могло прийти, что их вечный противник осмелится сунуться в логово конунга и попытаться освободить пленницу.

Помог десанту и присущий всему роду человеческому чиновничий пофигизм. Веря в свою исключительность и неуязвимость, служащие порта Немки и пограничного гарнизона просто экономили на охране побережья, включая системы обнаружения лишь «по праздникам», то есть в моменты плановых проверок. Поэтому, когда лопотоп капитана Карла ударил по флагманскому кораблю торпедами, практически ни один сторожевой корабль в акватории порта не смог вовремя отреагировать на внезапное нападение. Отряд Могуты хоть и потерял большую часть бойцов, задача, стоявшая перед ним, была выполнена.