Погоня за подлодкой началась только после того, как на неё вскарабкались все беглецы, и она погрузилась в воду. Выйдя из порта, она по приказу сотника направилась не прямиком к тепую Роси, а повернула налево и направилась к Болвороту, как росичи называли легендарный центр Великотопи. Этот нестандартный манёвр и позволил беглецам оторваться от преследования.

На палубу субмарины вылезли все пассажиры, а также руливший ею дружинник Ротан и капитан Карл. Ему было хуже всех, потому что судьбу моряка предсказать не мог никто, и Максим невольно посочувствовал ему, хотя не знал и своей собственной участи.

– Как тихо! – пробормотал Сан Саныч, стоявший рядом. – Будто не существует в мире ничего, кроме тишины. Ни войн, ни драк, ни терзаний, ни страха и боли.

– Мы отвыкли от тишины, – сказал Максим с сожалением, с тревогой следя за Любавой; девушка с момента освобождения не сказала никому ни слова и вела себя как каменная. – А вот они, росичи, именно с тишиной рождаются и с ней живут, создавая только им доступный порядок.

Любава вдруг заплакала: до разговаривающих мужчин донесся всхлип.

Максим подошёл к ней, нерешительно положил руку на плечо. И она вдруг заплакала навзрыд, прижавшись к нему всем телом. Сквозь стиснутые зубы девушки донеслось едва разборчивое:

– Они все… погибли из-за меня… никогда себе не прощу!

– Ты ни в чём не виновата, – сказал Максим; перевязанные раны давали о себе знать, рука Любавы больно сжала бок, но он терпел.

– Виновата! Надо было взять с собой всю группу, когда мы выезжали из Микоростеня.

– Кто ж знал, что нас ждёт засада в ваших лесах?

– Я должна была почувствовать!

Подошёл Сан Саныч.

– Не надо так убиваться. Ребята пошли за тобой добровольно. Любой из нас пошёл бы.

– Взяла бы с собой Фокия с его охраной, – сухо сказал Малята, стоявший по другую сторону рубки, – никто бы и не сунулся.

Молодой росич имел в виду инцидент с нападением на сестру, неявно обвиняя в её похищении Максима, и было понятно, что он ещё не отступил от своих прежних оценок, несмотря на проявленные ходоками из России чудеса храбрости и героизма.

Сан Саныч шевельнулся, намереваясь ответить, но Максим дотронулся до руки приятеля, и военком промолчал.

Любава пришла в себя, отстранилась.

– Не надо меня успокаивать. Если воевода решит снять меня с командования сотней, это будет справедливо.

– Не снимет, – буркнул Малята.

Постояв немного в оцепенении, девушка молча полезла в подлодку.