Это ужасно его пугает. И сейчас внутри все сжимается при мысли, что отец обратится к наивысшему наказанию и Лукас останется на два или три дня без чая. Теоретически стоило бы радоваться; стоило бы ожидать, что, если его ослабевающую волю поддержит отцовский запрет, ему скорее удастся наконец преодолеть зависимость, так что старый профессор сам выбьет из своей руки сильнейшее оружие; небольшая проблемка лишь в том, что после нескольких дней такой управляемой отмены отец каждый раз заставляет Лукаса выпить тройную порцию ӧссенских веществ, отчего эффект обнуляется, а все надежды разрушаются.

– Я жду ответа, – строго подгоняет его старый профессор.

Нет, грибы не упоминать – на это Лукасу ума еще хватает. С другой стороны… в ситуации, в которой он находится, очередная дерзость положения не ухудшит.

– Думаю, ты меня удивишь, – заявляет он. – Мое свободомыслие на самом деле так тебе импонирует, что ты решишь нарушить конвенцию и в награду купить мне большое мороженое.

Отец на удивление воспринимает это совершенно всерьез.

– Ты бы этого хотел? – спрашивает он.

– У меня нет никаких желаний, – Лукас мнется, но затем выпаливает; все равно сейчас лучший момент, чем когда-либо еще. – Я даже хочу уйти из команды, чтобы их не было никогда.

Отец задумчиво смотрит на него.