Такой идеальный и неосложненный образ мира! Четко определенные категории, простые выводы, не поддающиеся сомнению истины, подсознательные реакции. Черное и белое, уверенность без сомнений. Озарение.
У нее потемнело в глазах. Она вдруг осознала, что это не закончится парой ударов, это вообще никогда не закончится, не закончится вовремя, потому что мыслимый конец – один – это месть, божий произвол, демонстрация возвышеннейшей доктрины и нижайшего инстинкта, а глееварин не собирается останавливаться, он не потрудится остановиться, пока этот человек еще остается жив. Эд Хэлесси корчился на земле и прижимал ладони к вискам в приливах страшной агонии… но Камёлё вдруг увидела Луса: Луса, распростертого на ковре; Луса, стоящего на коленях у дивана, сжимающего в зубах край подушки; Луса, которого медленно и необратимо убивает его болезнь; эта ирония, язвительность божья, насмешка всех вселенских сил; рӓвё, прямо как здесь…
никогда
вовремя
не потрудится
эта ирония, язвительность божья, насмешка всех вселенских сил; рӓвё, прямо как здесь
Камёлё вдруг больше не могла выносить этого, не могла смотреть, в мгновении темноты и ненависти взмахнула рукой и смахнула всю верхнюю часть стальной горы… больше, чем планировала, намного больше, целую лавину и смерть… а потом был лишь лязг падающего металла, треск, грохот и стук… облака пыли… тишина. Вдалеке на улицах открывали окна, включали свет в квартирах, а еще дальше завывала сирена, и звук приближался; возвращение реальности, порядка, рассудка… а Эдгар Хэлесси поднялся, она видела, как он ползает на коленях и трясется от шока… как недоверчиво проводит пальцами по вискам, в то время как из-под новосотворенного острова железа и свежих массивов мусора сочится ӧссенская кровь.
возвращение реальности, порядка, рассудка
Видела она и еще кое-что, видела в голове землянина… воспоминание о падающем поезде, которое переплелось с этим падением… воспоминание о фомальхиванине… мимолетную мысль, что он не нашел тут того, что искал и о чем они договорились… а кроме того, образ, ясный и в отчетливых цветах, уверенность.
Он, Эдгар Хэлесси, знаком с фомальхиванином; фомальхиванин сам с ним связался, назначил встречу; они виделись и разговаривали…
Он, Эдгар Хэлесси, знаком с фомальхиванином; фомальхиванин сам с ним связался, назначил встречу; они виделись и разговаривали…
Фомальхиванин послал Хэлесси сюда.
Фомальхиванин послал Хэлесси сюда.
Полицейский глайдер, скрипнув тормозами, остановился на углу. Камёлё пришла в себя. Оторвалась от мыслей землянина.
Если она не хочет, чтобы земная полиция идентифицировала ее возле кучи мусора, под которой лежит труп, – самое время бежать.