Его ногти вцепились в предплечье Лукаса, словно щипцы для орехов; ослушаться было нельзя.

Лукас упал на кушетку.

– Ты что творишь? – заворчал он.

Всеми силами Лукас пытался разжать пальцы Аш~шада и убрать его когти от своей бедной плоти, но фомальхиванин держал его крепко.

– Нет времени препираться, – сообщил он. – Ты наденешь эту штуку. Их это запутает. А я с ними покончу. Раньше, чем они нас убьют.

– Чего?! Ты больной! Все это действо с самого начала…

– Лукас, пожалуйста, делай, что я говорю! Злись на здоровье. Главное – не снимай!

Аш~шад отпустил его руку, стянул шлем и молниеносно перенес его на голову Лукаса. Автоматические датчики мгновенно встали на свои места. Запись беспрерывно продолжалась.

– Подожди. Это бессмыслица, – выпалил Лукас и начал подниматься. – Если они телепаты, ты все равно не убедишь их, что…

Руки фомальхиванина упали на плечи Лукаса, а когти вновь впились до предела. Лукас ловил ртом воздух. Ему показалось, что этот опасный безумец только что разорвал ему все сухожилия в плечах, шее и вокруг них.

– Я знаю, что делаю! – заговорил Аш~шад. – Мне нужно от тебя лишь немного доверия на несколько минут. Попробуй его в себе раздобыть. Ведь если ты снимешь шлем, меня тут же поймают.

Он отвернулся, в два прыжка оказался у двери и исчез.

Лукас сжимал зубы. Если Аш~шад ведет себя так бесцеремонно, должно быть, он адски нервничает. Разумнее всего было бы сдернуть датчики с головы и рвать когти. Рациональное решение – с его точки зрения. Чутье подсказывало ему именно это. Все атавистические инстинкты были согласны. Особенно инстинкт самосохранения.

Вместо этого Лукас взял компьютер и посмотрел на карту. Ӧссеане заняли стратегические позиции в окрестностях здания. Один из них уже почти внутри.

В другой ситуации Лукас никогда бы не стал терпеливо сидеть. Но разве есть другие варианты? Если он устроит шумиху – или если остановит запись и побежит за Аш~шадом, – добьется ли он чего-нибудь? Едва ли, потому что, прежде всего, он его даже не найдет. Он не сможет за ним следить; более того, не сможет его даже увидеть; не побежит за ним по лестнице; и уж тем более не сможет помочь ему в схватке. Кроме того, он нарушит его план, предупредив приближающихся агрессоров, и повысит уровень опасности, в которой фомальхиванин и так находится. Лукас все это взвесил, кисло потер синяки на шее и отложил героизм на потом.

Его мучила невероятная усталость. С любой слабостью он привык бороться, но сейчас чувствовал себя словно водяной матрас на доске с гвоздями; он почти чувствовал, как сила покидает его сквозь сотню маленьких щелочек, брызгая во все стороны, как утекает по невидимым дорожкам и впитывается в пересохшую землю. Что такого в гвоздях? Может, он мог бы прилечь… положить голову хоть на минуту. Пусть запись идет. Он все равно думал до этого, что было бы неплохо проверить, что сейчас происходит внутри собственного черепа. Когда микрод со снимком попадет ему в руки, он полюбуется, как его болезнь процветает в голове… после чего все удалит.