«Да, он самый. Пахомов пытался защитить центр запуска ракет в Подмосковье от странствующей аномалии и как-то умудрился создать сверхмощную воронку, поглощающую энергию буквально из всего… В итоге он не смог удержать ее под контролем, и это вызвало тот самый катаклизм, который пробил дыру в сумеречный мир».

«А сам что? Погиб?»

«В том-то и дело, что не совсем».

«Это как?» – в Эдуарде проснулась научная любознательность.

«Человеческое его тело погибло, но сам он перешел в энергетическую форму. Думаю, вам, господин Прохоренков, это можно не объяснять – сами же через такое прошли на Таганае».

Эдуард помрачнел.

«Да уж, забудешь такое… Постойте, то есть вы хотите сказать, что преследующая нас аномалия – это он?!»

«Да, порожденная им энергетическая воронка поглотила слишком много энергии, что, похоже, дало ему возможность (когда все взорвалось и его физическое тело разнесло на атомы) слиться с ней. В результате получилась разумная аномалия: образование, способное высасывать энергию в огромном количестве, плюс его сознание. Пока что оно сохраняет адекватность и помнит, кто друг, а кто враг… Когда я заметил его и понял, что это такое, то позвал его с нами… Надеюсь, эта аномалия имени Пахомова станет еще одним козырем в нашем рукаве и сюрпризом для Альфы. При имеющемся соотношении сил для нас это на вес золота».

Да уж, кто бы спорил. С одной стороны, новый союзник не мог меня не радовать, а с другой – вот и еще один наш брат-сувайвор, положивший свою жизнь на алтарь этой безумной войны. Теперь нам тем более нужно победить: нельзя допустить, чтобы столько подвигов и жертв оказались совершенными зря. Это была бы чудовищная несправедливость.

«Художник, – между тем обратился ко мне Посвященный, – когда прибудем на место, держись поближе ко мне».

«Зачем?»

«Затем, что я тебя прошу. Это очень важно для нашей миссии».

Я покосился на него, но ничего не ответил, только кивнул. Поближе так поближе, мне нетрудно. А Риту с Глебом буду держать поближе к себе… Или… Я перевел взгляд на Эдуарда, и его вид многое мне сказал. Неужели мое «самое тяжелое решение в жизни» будет связано с Посвященным? А не будет ли тогда место «поближе к нему» самым опасным? Ох, ежики, как же достали эти загадки! На каждый полученный ответ возникает два новых вопроса.

«А когда мы прибудем?»

Посвященный пожал плечами:

«Об этом только Сеятель знает – он ведь дорогу прокладывает».

«А ты не боишься, что…»

«Нет, не боюсь, – перебил меня Посвященный. – И тебе не стоит бояться предательства с его стороны».

«Ты так думаешь или…»

«Нет, знаю. Просто поверь, ему уже не переметнуться к врагу – слишком поздно. Мы все здесь смертники, если проиграем: варианта остаться в живых в этом случае нет ни у кого из нас. Так что выбора нет – только побеждать».