Половина из наших бывала в сумеречном мире, половина – нет. Мне, например, не довелось, Игорю и Дрону с Шахматистом – тоже. А вот Риту с Глебом занесло в подобное место еще на Таганае, так что они спокойно и без колебаний шагнули в жутковатую дыру, которая образовалась в окрестностях Рузы и из которой сочился странный темно-серый туман. Умом-то я понимал, что выглядит эта дыра куда страшнее, чем является на самом деле, и что бывал я в куда более страшных местах, причем не с виду, а по сути. И все же ради первого шага туда мне пришлось всерьез бороться с собой. Справился, конечно, а куда бы я на фиг делся? Просто я думаю, именно с этого момента и поселилось во мне то самое нехорошее предчувствие, которое уж если появится, то черта с два его прогонишь. Сидит внутри такой болезненной занозой и портит жизнь. И даже если пока все идет нормально, это предчувствие заставляет тебя делать акцент на «пока».

И опять-таки с этого момента я начал периодически поглядывать в сторону Эдуарда, у которого, единственного среди нас, был дар пророка, а значит, если впереди что-то очень плохое, он это должен почувствовать первым… По идее. На деле-то я знал, какой это капризный и непредсказуемый дар и как часто он молчит о вполне конкретных угрозах, зато горазд выдавать туманные и мрачные пророчества на куда более отдаленное будущее. Вот только мое дурное предчувствие представляло собой нечто еще более неконкретное. Оно просто было, и все тут.

Мы шагали по мрачной, наполненной мглой реальности и понятия не имели, где мы и куда идем, не видя ничего, кроме неопределенных темных силуэтов в отдалении, по которым даже не было понятно, строения это, деревья, горы или что-то еще. Впереди шел Сеятель, единственный из нас, включая Посвященного, кто здесь ориентировался. Только у меня создавалось впечатление, что Сеятель не находил путь, а прокладывал его, меняя эту реальность. Ну, собственно, логично, а как иначе? Из Белоярской Зоны в Подмосковную, где находилась дыра в сумеречный мир, мы переместились пространственной аномалией, а дальше, до острова Херд, – много тысяч километров, даже если забыть об океане. Но каким бы ни был этот сумеречный мир, не пешком же нам идти к своей цели.

Кстати, может, причина моего дурного предчувствия была именно в нем, в Сеятеле, и в том, что мы все зависели от него в этом непонятном пространстве, и реши он заманить нас в ловушку или просто бросить здесь, вряд ли мы выберемся. Не нравился он мне, вот как хотите, а не нравился. Да и как может нравиться тот, кто слишком напоминает мне Лесногорского Сеятеля-безумца, с которым я пусть недолго, но делил одно тело, который едва меня не убил и с которым мне потом пришлось сражаться не на жизнь, а на смерть? Посвященный на его стороне, для него в порядке вещей, что кто-то жертвует собой ради воплощения неких великих замыслов. Он сам много раз так использовал людей и не видит ничего особенного в том, что неведомый мне американский сувайвор, собрат по дару, просто перестал быть, так как Сеятелю понадобилось его тело. Он считает, что, если в итоге дело наше выгорит, оно того стоило. Может, и так, но меня коробило от такой математики. До сих пор коробило, хотя я знаю Посвященного уже почти девять лет.