* * *

– Ох, ежики!

Это я еще мягко высказался, учитывая степень нервного напряжения и то, что посадка наша получилась отнюдь не мягкой. Еще и фонарь разбился. К счастью, обошлось без переломов. Но поднимался на ноги я уже с трудом. Болело буквально все. Огляделся. Полного мрака не было – его разбавлял зеленовато-призрачный свет впереди. Я знал, что это Альфа, чувствовал его пульсирующую энергию. Признаться, думал, что буду сильнее его ненавидеть. Тварь, которая почти разрушила всю нашу планету, почти уничтожила нас, из-за которой погибло столько народу… И все же главный Сеятель был слишком чужероден, чтобы вызывать такие сильные чувства. Он, по сути, машина, чья программа не оставляет другого выбора, кроме как истреблять людей. А машину ненавидеть трудно. Пожалуй, я сильнее ненавидел мародера во Владимирской Зоне, который пристрелил моего напарника Сохатого. Потому что тот биологически принадлежал к роду человеческому и у него был выбор. Но выбрал он стать нелюдем, и когда я его догнал… Нет, не буду сейчас распалять себя теми воспоминаниями. Сейчас ярость мне только помешает, потому что я не убивать иду. Другая у меня задача. Совсем другая. И пусть передо мной страшный враг, я не превращусь в зверя, в сгусток ненависти, а просто сделаю то, что должен. Даже если за это придется отдать жизнь. А ведь придется, правда, Посвященный?

Нет, в интеграции на ментальном уровне я ему этого вопроса не задал. Просто подумал про себя и не «громко». Он не услышал… скорее всего. Потому как фиг его знает, этого Посвященного, что он на самом деле слышит. С того момента, когда он влез непрошеным в двойную сувайворскую интеграцию, я уже ничего не могу сказать наверняка.

Между тем давление на нас продолжалось – и ментальное, и энергетическое. Но мы пока справлялись, потому что Альфу отвлекали, сковывали. В том числе и мой гениальный сынишка, Глеб. Я внезапно испытал волну невероятной гордости за сына. Какого все-таки замечательного человечка мы с Ритой привели в этот мир! Я много всего сделал в своей жизни, но Глеб… это настоящее чудо. И если я сейчас погибну, но спасу своего сына и мир, в котором он будет жить… оно того стоит, однозначно. И нечего тут даже раздумывать.

Мы с Посвященным двинулись вперед, на становящееся все более ярким свечение. И сопротивление Альфы делалось тоже все сильнее. Отсюда я слабо чувствовал своих товарищей по отряду, но, похоже, им там приходится туго и скоро станет не до того, чтобы сковывать Альфу, а тогда он нас тут размажет тонким слоем по стенам пещеры.