Тем не менее, эта небольшая проверка укрепила уверенность перерождённого, и он, выждав ещё несколько секунд, бесшумной и неуловимо стремительной тенью поплыл вслед за отрядом анимусов. Элин собирался использовать их в качестве проводников, дабы не распылять силы и внимание на обход и обезвреживание защит, коих вокруг готового к осаде великого города было в достатке. Тут изрядно потратился бы даже абсолют, реши он перебраться через стены “в лоб”, а анимусы на один-два ранга ниже и вовсе завязли бы минимум на час.

В этом и было предназначение связанных друг с другом артефактов и колоссальных размеров рунных цепочек, которые перерождённый прямо сейчас обходил настолько же изящно, насколько и безумно. Могли ли мастера рун Авалона подумать, что потенциальный недруг сможет пристроиться в десятке метров за спиной целого отряда опытнейших анимусов? Не могли. Да и Элин, обладая подобной силой, до сих пор не мог довериться ей до конца, сохраняя абсолютную бдительность и готовность в любой момент вступить в бой.

Но последняя линия защитного периметра осталась позади, а Элин остановился прямо на одной из обзорных вышек стражи, упустив выполнивших свою работу проводников из виду. Его взгляд прикипел к ещё одной до боли знакомой картине, вызвав у перерождённого практически такие же эмоции, как и не разрушенный, сохранивший своё величие Китеж в первый день после первого же перерождения.

Авалон. Город, когда-то давным-давно ставший для Элина Нойр вторым домом. Недружелюбным, жестоким, но всё-таки местом, в котором набирающий мощь и медленно скатывающийся во мрак анимус смог полюбить. Любовь эта была странной и извращённой, не выросшей во что-то большее и истлевшей под гнётом неумолимого течения времени, но — была. Перерождённый не мог и не хотел это отрицать, ведь это было бы сродни лжи самому себе. А тот, кто не способен быть честным с самим собой — слаб и ничтожен.

Человек может лгать кому угодно, но только не себе. Простая истина, лёгшая в основу характера Элина, и позволившая ему стать собой нынешним.

Губы перерождённого приоткрылись, словно он хотел сказать что-то, но минул лишь миг, как на лицо юноши вернулась прежняя, холодная и отстранённая маска. В то же мгновение в его глазах промелькнула бесконечная, приправленная одиночеством грусть, но и она растворилась в потоке воли и самоконтроля, без которого не мог обойтись ни один сколь-нибудь сильный анимус.

Качнувшись с пятки на носок, Элин оттолкнулся от прочного камня, перелетев со стены на крышу ближайшего дома, располагавшегося в пятидесяти метрах. Здесь так же, как и в Китеже запрещено было возводить постройки вблизи опоясывающего город периметра. Это было необходимо не столько ради безопасности горожан, сколько ради обеспечения хорошего обзора для стражи и дежурящих на стенах анимусов. Демонические звери что в Авалоне, что в Китеже стремились добраться до беззащитной добычи в лице горожан, избирая для этого самые необычные способы. И если родной город Элин по большей части обезопасил за счёт своих разработок, то Авалон ничем подобным похвастаться не мог, и был вынужден полагаться на патрули и дежурных, которые, в отличии от рунной вязи, периодически ошибались.