А платой за ошибки становились бесценные в нынешней ситуации людские жизни.

Так, перемещаясь с крыши на крышу и рассматривая места, с которыми так или иначе было связано его прошлое, Элин добрался до границы, переступить которую сходу не решился. Район клана Мордакс, клана, молодую госпожу которого он собственноручно прикончил, развоплотив её душу. Сожалел ли перерождённый об этом? Конечно же да. Не мог не сожалеть. Но сохранил бы он Кордии жизнь, встреться они вновь?

Нет.

Обезумевшая из-за вмешательства симбионтов в её разум, Колдия была слишком опасна. Всего одна лишь её встреча с лордами этого мира могла привести к тому, что те узнали бы о людях, возвращающихся из иных реальностей. Узнали бы — и посчитали, что такую опасность стоит пресечь на корню, истребив человечество. И это лишь один из нежелательных исходов, при том не самый мрачный. Элин так же предполагал, что о проблемах симбионтов этого мира могут как-то узнать их вневременные, сиречь божественные покровители. А уж связывают ли их какие-то договорённости касательно невмешательства проверять раньше времени не хотелось. В конце концов, единственным преимуществом муравья перед слоном является то, что слону это насекомое ещё нужно заметить, а после не потерять из виду и раздавить.

И как бы это ни звучало со стороны, Элин ассоциировал себя именно с таким вот муравьём. Маленьким, растущим и потенциально способным вымахать до громадных размеров, но в данный конкретный момент слишком уязвимым. И это при том, что за его спиной была семья и город, которые требовалось защитить любой ценой. Ситуация, легко решаемая любым эгоистом, но не Элином Нойр. Он не мог оставить близких людей, пусть иногда в мыслях и мелькали такие мысли. Ведь это так просто — бросить всех и сосредоточиться на себе. Облегчить задачу, избавившись от балласта…

Но каким бы чудовищем перерождённый ни казался, сколько бы жизней не отнял, человечность всё ещё была при нём.

Выдохнув, Элин подался вперёд и на секунду закрыл глаза, вновь их открыв уже после пересечения весьма условной границы, отделяющей район клана от окружающих его нейтральных улиц. В общем и целом вокруг ничего не изменилось… но не для перерождённого, душу которого впервые с момента ухода из Китежа обуяло волнение.

В душе анимуса Авалон занимал не последнее место. Самый насыщенный и богатый на события этап жизни перерождённого был проведён в его стенах, и именно Авалонцы отыскали в бездаре талант, подобающим образом огранив его. Шутка ли — временами Элин в молодости думал даже, что если бы Китеж устоял, то единственный отпрыск Нойр так и остался бы пустым местом, блеклой тенью себя-настоящего. Мысли настолько же позорные, гадкие и едкие, насколько рациональные и разумные. Школа Китежа действительно не могла ничего дать тогда-ещё-не-перерождённому, и за силу необходимо было заплатить свою цену.