И я отправился в долговую тюрьму в поисках Говарда Фиша. Гримсби мало чем отличается от приюта Гроттеморт, скажу я вам, и я уверен, в ее стенах обитают свои… монстры. Говарда Фиша я там не обнаружил, зато нашел других Фишей. Джорджа и Грейс. По совету мистера Догни, я сказал надзирателям, что меня прислал поручитель-жертвователь и что он хотел бы погасить часть долга кого-то из местных несчастных, начав с Фишей. Нам позволили встречу.

Они выглядели больными, эти люди, бледными, исхудалыми, с тонкими поседевшими волосами, несмотря на то, что они не были стариками. Они выглядели жалко и плачевно, но глаза Грейс Фиш тут же ярко-ярко зажглись, стоило ей меня увидеть, а лицо Джорджа озарилось. Они меня узнали, хоть и видели в последний раз младенцем. Их история удивительна и очень печальна. Моя мама попала в долговую тюрьму из-за того, что ее хозяйка ложно обвинила ее в краже столового серебра, и ни эту черствую мадам, ни господина судью не смутило то, что у мамы аллергия на серебро. Что касается моего отца, то он попал туда из-за своего отца. Семейное дело Фишей пошло прахом, и долги оказались настолько большими, что их не смогли бы выплатить даже правнуки старого конфетника Фиша. Мой отец вырос в долговой тюрьме.

Мои родители встретились в этих мрачных стенах, полюбили друг друга, и у них родился я. Но, как и всех детей, рождающихся в стенах Гримсби, меня забрали и передали в приют. Я узнал обо всем этом в тот день. Я так и не понял, из-за чего разорился мой дед, а отец… он не хотел говорить. Он сказал лишь, что дед мой, вероятно, до сих пор жив, но известие это нисколько меня не обрадовало, учитывая то место, где он находился.

После посещения Гримсби я отправился к дедушке… Инсейн-Тру… худшее из мест в Льотомне. Как будто здание из Ворбурга в один момент просто выросло прямо в нашем городе. Лучше умереть, чем попасть в лечебницу для умалишенных на холме Роз.

Дедушка Говард мало чем походил на человека, когда я его увидел. Трясущийся, затянутый по самые глаза в смирительном коконе и застегнутый на пару дюжин ремней. Он все болтал какую-то бессвязную белиберду, все твердил о Машине Счастья, о ключах и замках. О том, что Машина внизу… в самом низу, под хранилищем, за большой стальной дверью. Хранится среди прочих сокровищ жирных, самодовольных типов с площади. Он не сказал, с какой именно площади, но меня тогда это не сильно волновало. Дед был совершенно безумен, в этом не было сомнений.

Я вернулся к мистеру Догни, рассказал ему все о своих поисках и неутешительных открытиях. Он мог лишь посочувствовать. Да, я нашел свою семью, но и без того невеселая моя жизнь наполнилась горечью и отчаянием. Родительские долги, сумасшествие деда… а еще меня все не отпускали мысли об этой неведомой Машине. Я не мог спать, почти не ел, слова деда не выходили у меня из головы.