И хоть шоколад, который производили первые версии Машины, был невероятно вкусным, дед понимал, что это не то. Он пытался усовершенствовать свое детище, и хоть с каждой новой модификацией шоколад выходил все вкуснее, дедушка отчаивался все сильнее. «Это просто вкусно, но это совсем не счастье. Это удовлетворение.- говорил он.- Это никакое не счастье».

Реймонд Рид был с ним не согласен, он, как и прочие, считал дедушку помешанным и хотел поскорее запустить новую Машину, начать продавать новый шоколад, но Говард Фиш наотрез отказался. Он говорил, что запустит свое изобретение, лишь когда оно будет полностью готово. Старые друзья рассорились, и Рид, заявив, что Машина никогда не будет готова в глазах Фиша и что не хочет подыгрывать его прогрессирующему безумию, ушел. Дедушка остался один. Он повесил табличку «Закрыто» на дверь кондитерской и продолжил поиски… Он превратился в настоящего затворника: ни с кем не общался, практически не покидал свою мастерскую, поговаривали, что его уже и в живых нет.

Но работа шла… Говард Фиш давно отмечал, что шоколад вызывает у людей радость, в редких случаях эмоциональный подъем, душевный трепет и то, что, как бы наивно это ни звучало, можно назвать ощущением влюбленности. Оставалось лишь понять, как это работает и как усилить эффект, сделать его продолжительным.

Он изучал строение человеческого мозга, изучал механизмы работы органов чувств, он даже отыскал под городом безумного доктора-реаниматора и, едва не оказавшись на его разделочном столе, узнал кое-что о процессах безумия и пограничных состояний. Счастье – это вид сумасшествия, решил Говард Фиш. Сделав подобный вывод, он отправился в Инсейн-Тру, жуткую лечебницу для душевнобольных. Считая счастье неприродным состоянием человека, он справедливо рассудил, что уж в психушке-то он отыщет какие-нибудь ответы. Еще он знал, что счастье возможно вызвать, оставалось лишь придумать, как…

Касательно этого периода жизни своего отца Джордж Фиш меня не особо смог просветить, так как и сам практически ничего не знал. Он сказал лишь, что Говард каким-то образом сперва открыл рецепт Несчастья. Его шоколад, по-прежнему будучи, просто пальчики оближешь, вызывал у того, кто его съест, непреодолимую горечь и тягу свести счеты с жизнью. И несмотря на подобное ужасное изобретение, мой дед не отчаивался. Наоборот: он считал, что нашел то, что так долго искал. Несчастье и счастье невероятно близки друг к другу – это две противоположности, которые находятся на расстоянии вытянутой руки. И мой дед стал работать над изобретенным им Несчастьем, пытаясь отзеркалить его… Он исследовал тонны архивов, проверял и экспериментировал, не смыкал глаз ни на мгновение, и в итоге по крохам собрал то, что назвал Рецептом.