- Сэр…- Мисс Кэрри́ди поставила бокал на письменный стол и взяла мистера Портера за руку.

- Мисс Кэрри́ди, вы…

В дверь снова раздался стук, и старшая клерк-мадам смущенно забрала руку.

- Сэр!- позвал дворецкий.- Вы позволите?

- Что там еще такое?

Бастерс вошел.

- Сэр, прибыли крысоловы. Они начинают травлю, и повсюду будет яд. Они настоятельно советуют вам какое-то время не покидать кабинет.

- Вот еще! У меня есть срочное дело!

- Сэр, этот яд может заставить ваши глаза вытечь из глазниц, а еще от него выпадают… гм… волосы,- он многозначительно глянул на шикарную хозяйскую шевелюру.- Травля продлится не более часа…

- Мистер Портер,- сказала мисс Кэрри́ди,- прошу вас, давайте переждем травлю. Машина и ключи уже у вас. Они никуда не денутся. Это всего лишь час.

Мистер Портер был все еще полон решимости, и помощница добавила:

- Нужно подойти к этому делу рассудительно. Вы ведь не хотите допустить какую-нибудь оплошность из-за нетерпения? Как бы я ни сомневалась в словах мистера Рипли, но кое с чем я все же согласна: наше нетерпение опасно.

Мистер Портер задумался. Он забылся и слишком уж поддался волнению. Он напомнил себе о том, в чем именно состоит его игра, напомнил себе о своем методе: осторожность, никаких эмоций, шаг за шагом, медленно, но уверенно, никакой спешки – если шагаешь, ступая по земле твердо и размеренно, оступиться практически невозможно.

- Полагаю, вы правы: один час дело подождет,- сказал мистер Портер.- Бастерс, сообщите крысоловам, чтобы приступали. Мы обождем здесь.

Дворецкий кивнул и удалился.

Мистер Портер спрятал оба ключа в своей прическе, поднял бокал и многозначительно кивнул помощнице на другой. Та последовала его примеру. Бокалы звякнули. Мисс Кэрри́ди чуть отпила. Горькое, но невероятно дорогое вино заставило старшую клерк-мадам поморщиться. Мистер Портер, в свою очередь, вообще не заметил его вкуса.

- Этот день, мисс Кэрри́ди,- начал он.- Столько лет я шел к нему. Я никому этого не говорил, но я по-настоящему мечтал о нем. Вы знаете, я не из тех глупцов, что витают в облаках и только тем и занимаются, что представляют себе, как обстоятельства сами собой складываются для них удачным образом. Нет! Я сам делаю так, чтобы они складывались. И все же… Машина… она не покидала моих мыслей все эти годы. Я, не побоюсь этого слова, грезил о ней! И вот она у меня. Полагаю, для вас не станет открытием, если я скажу вам, что старый господин Ригсберг – очень дотошный, злобный человек – настоящий тиран. Единственная, кого он любил, это его старшая дочь, Вивьен, он слепо ей доверял, потакал всем ее капризам и не замечал ее жестоких проделок. Долгие годы он использовал именно меня, мои навыки и методы улаживания дел, чтобы прикрывать то, что Вивьен вытворяла. И вот однажды господину Ригсбергу пришлось сильно пожалеть о том, что он так разбаловал дочь. Путем интриг, манипуляций, различных ухищрений и, в частности, благодаря мне, Сессил Уортингтон Ригбсерг навсегда оказался заперт в своих люкс-апартаментах, а во главе семейства и семейного дела встала Вивьен. В то время как я стал тем, кем и являюсь сейчас, господином управляющим банка на площади Неми-Дрё. Помогая Вивьен сместить отца, я полагал, что, избавившись от старика-тирана, наконец, займу достойное меня место и прекращу ощущать себя слугой, но Вивьен оказалась намного хуже. Если у старика имелись хоть какие-то принципы и существовали вещи, которых он никогда бы не совершил, то от его любимицы Вив можно было ожидать чего угодно. По сути, мисс Кэрри́ди, я просто сменил одного тирана на другого, еще более худшего. Это были годы пресмыкания, годы лебезения, годы вежливых улыбок. И только непреложная уверенность, что однажды я вылезу из-под каблука, который стоит на моей шее, и сломаю саму эту ногу, не давали мне смириться с тем, что моя роль – тень в лакейской ливрее. И вот, наконец, я могу снять с себя ошейник Ригсбергов. Дни, когда Корнелиус Ф. Портер был их собачонкой на побегушках, прошли. Они мне больше не нужны: ни старик, ни безумная Вивьен. Я запущу Машину, куплю сырьё для нее, найму парочку кондитеров – достаточно талантливых, чтобы обуздать Машину, и достаточно трусливых, чтобы они выполняли все, что им будет велено! И Ригсберги останутся в прошлом…