Где-то внизу вопил дворецкий. С лестницы по-прежнему раздавался грохот выстрелов, но Фиш и его банда гремлинов беспрепятственно добрались до выхода на крышу. Были некоторые трудности с тем, чтобы затащить Машину по лестнице, но Каркин грамотно руководил, мгновенно пресекал ссоры и вообще упреждал любые сложности. Они уже почти выбрались…

И все же воришки не знали, что кое-кто за ними идет. Идет с неостановимым и непреклонным намереньем их остановить… Фиш ничего не замечал. Что ж, он был не первым, кого сгубила преждевременная радость от еще не заслуженной победы и сопутствующая ей слепота.

Гремлины вытащили Машину на крышу и понесли ее к воздушному шару.

На швартовочной площадке их уже ждал Гверкин. Он нервно вышагивал у корзины, и как только распахнулась дверь, бросился на четвереньки, приготовившись прикинуться крысой, но увидев, кто появился, радостно заверещал и отдернул шнур: один из бортов корзины тут же откинулся.

- Грузим ее, господа!- воскликнул Фиш.- Мистер Гверкин, готовьтесь отчаливать!

- Слушаюсь, мистер Фиш!- ответил капитан и засуетился у приборной доски, запуская двигатель. Тот фыркнул и выпустил облако дыма из труб.

Гремлины меж тем затащили Машину в корзину. Поставив ее, они отвалились в стороны, выдохшиеся и похожие на постиранное белье.

Фиш прошел в корзину следом. Закрыл за собой откидную стенку.

- Все на борту? Отчаливаем, капитан!

- Экипаж, по местам, по местам! Ко взлету готовься!

Через пару минут, концы были отданы, и шар, оторвавшись от крыши, стал медленно подниматься. Фиш, задрав голову и глядя на оболочку, радостно воскликнул:

- Он всё продумал! Мистер Блохх! Даже газ для оболочки! Сверхлетучий «Эр-эйр»! Еще бы, такой-то вес! У нас всё получилось!

И тут словно сама судьба услышала Фиша и решила щелкнуть его по его слишком длинному наглому носу. Шар дернулся и завис в воздухе.

- Почему мы не поднимаемся? Мистер Гверкин!

- Я не знаю, мистер Фиш! Фролкин, ты отцепил все швартовочные тросы?

- Эээ… кажется, да.

- Кажется?

Фиш выглянул за борт, ожидая увидеть якорный трос, но то, что ему открылось, заставило его похолодеть. В днище вцепился автоматон. Механический слуга в ливрее удерживал шар, не давая ему взлететь выше. Он вырос на пять-шесть футов – его ноги удлинились телескопическим образом, а ступни, казалось, намертво вросли в причальную площадку.

- Он держит нас!

Гверкин заголосил, а гремлины поддержали. Все они вопили одно и то же слово, которое, судя по всему, им очень нравилось: