- Где же Ратц?- Мистер Портер подошел к столу, выключил систему связи и захлопнул ящик.

Он направился к двери, чтобы лично отыскать старшего агента банка, как тут за спиной звякнул колокольчик. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, какой именно.

- Только не сейчас,- прорычал господин управляющий.- Сейчас не до тебя, сумасшедшая дрянь!

Но яростно затрезвонивший колокольчик уверял: «Именно сейчас! Немедленно!».

Решив сперва разобраться с Вивьен Ригсберг, мистер Портер покинул кабинет и двинулся к лифту. Спустя минуту он уже стоял перед дверью мансарды. Почтительная улыбка все не цеплялась к губам – она то и дело съезжала, словно клей давно высох.

«Нужно выиграть время, немного времени…- думал мистер Портер.- Задурить ей голову, возвести немного приторной лжи, добавить чуть-чуть остроумия – все, как она любит. Нужно поскорее с ней разобраться и заняться действительно важными делами. Пока Фиш ушел не так далеко».

Мистер Портер толкнул дверь и вошел в зал совета банка.

Мадам Ригсберг была здесь не одна. И речь сейчас идет вовсе не о ее неизменных спутниках: жутких автоматонах-телохранителях и плешивой рыбе Ладлоу.

Увиденное настолько шокировало мистера Портера, что он недоуменно замер в дверях и распахнул рот.

Мистер Ратц был здесь – стоял, молчаливый и хмурый, в тени, опираясь на трость. Ранение в доме мистера Портера имело свои последствия: прибывший из больницы доктор сообщил, что с тростью старший агент банка теперь будет неразлучен. Рыжий свет ламп поблескивал на пенсне мистера Ратца. Он не мигая глядел на господина управляющего, и тот не смог прочесть в его взгляде ни одной эмоции.

Мистер Портер сжал зубы. Предчувствие, которое его никогда не подводило, уверяло: что-то грядет. И мерзкие звуки, которые раздавались в мансарде, лишь усугубили это предчувствие.

Дымное облако, в глубине которого сидела Вивьен Ригсберг, сотрясалось от смеха – заливистого, радостного, счастливого смеха, а рядом с ней, в ближайшем кресле, сидел… Натаниэль Френсис Доу.

Мистер Портер не поверил своим глазам. Начать с того, что приближаться к мадам было запрещено даже ее родственникам, а во-вторых, место, на котором сидел доктор, принадлежало дяде Вивьен, да и в целом места за столом были строго закреплены за их хозяевами – лично он, Корнелиус Ф. Портер никогда здесь не сидел. Но хуже всего было то, как вела себя мадам Ригсберг. Казалось, что же доктор такого сказал? Что же он такого сделал, что эта холодная, злющая особа ведет себя так? Доктор Доу, очевидно, пришелся этой мегере весьма по душе.