«Я смогу! Мне удастся! Еще чуть-чуть… еще немного…»

Китти уже почти-почти ощущала пальцами шершавую поверхность водостока…

И тут произошло то, чего она никак не могла предугадать.

Дом вздрогнул.

Китти вскрикнула и соскользнула с карниза.

***

Кашель зародился в глубине легких, прошел через гортань, словно по трубе, и вырвался наружу.

Миссис Браун поднесла к губам платок, и он тут же покрылся густой зеленой слизью, в которой проглядывали крошечные изумрудные искорки.

Слегка пошатываясь, бабушка Китти медленно двинулась в свою комнату.

«Проклятая Тирс и проклятые мальчишки! – думала она. – Если пленница сбежит или с ней что-нибудь случится, все надежды пойдут прахом. Я не могу ее упустить… она так важна! Но Тирс этого не объяснить. И никому не объяснить. Пусть и дальше думают, что я всего лишь помогаю Праматери плодиться…»

Проходя мимо комнаты внучки, миссис Браун услышала металлический стук, раздавшийся из-за двери.

– Что это ты там вытворяешь?! – прикрикнула она и залилась очередным приступом кашля.

По ногам миссис Браун прошлось легкое дуновение сквозняка, вырвавшееся из щели над порогом.

– И окно закрой!

«Вот ведь неугомонная дрянь. Эх, если бы она только подходила! Все было бы давно закончено, если бы мерзавка оказалась той, кто мне нужен… И все же она привела Полли Трикк, эту льотомнскую дурочку…»

Вытирая платком не желающие останавливаться зеленые слезы, миссис Браун вошла в свою комнату. Все ее мысли сейчас были лишь об одном – о том моменте, когда семя прорастет в сердечный клубень и захватит Полли Трикк. Тогда настанет то, о чем она мечтала столько лет.

На стене у кровати висело темное от патины зеркало в овальной раме. Бросив на свое отражение быстрый взгляд, миссис Браун поморщилась и отвернулась.

Эта оболочка так устарела: бледная и сморщенная кожа, тяжелые веки, практически исчезнувшие губы, отвратительная седина, похожая на плесень… Так и хочется вонзить ногти в лицо и сорвать его. Как жаль, что она не может этого сделать… пока не может.