Держась рукой за стену, миссис Браун пошла по коридору. У лестницы, ведущей на чердак, она остановилась. И зажмурила глаза.

– Что с тобой? – шевельнулись сухие старческие губы. – Что произошло?

Но Праматерь не ответила.

Миссис Браун чувствовала, как бурлят соки, как сотрясаются и дрожат самые мелкие волокна, как шуршат листья, и это шуршание с каждым мгновением превращается во все нарастающий шепот.

Праматерь вышла из своего полусна! Что-то пробудило ее!

Нужно было срочно вернуть ее обратно, успокоить, пока не случилось непоправимое…

– Поговори со мной! – закричала миссис Браун.

Праматерь игнорировала. Откуда-то сверху донесся скрежет, словно кто-то тянул по полу ржавую железную кровать, с потолка отвалился и упал кусок штукатурки, ткань обивки стены с треском отделилась и в нескольких местах провисла уродливыми карманами.

– Праматерь!

Миссис Браун, задыхаясь от ужаса, поставила ногу на ступень, и тут дверь квартиры, сорвавшись с петель, с грохотом вылетела из короба, вырванная чьей-то рукой.

Миссис Браун обернулась и обомлела. На пороге стоял тот, кого там быть попросту не могло.

***

Дом вздрогнул.

По стене проползла извилистая трещина, и гвоздь, дрожа и проворачиваясь, начал выбираться наружу.

Висевший на нем портрет мистера Карниворри сперва накренился, а затем рухнул на лестничную площадку.

Через весь дом прошел порыв сквозняка, взметая пыль под ступенями. Раздался чей-то недоуменный возглас, где-то хлопнула дверь. А на сводах холла на первом этаже зашевелились лозы растения.

Листья зашелестели-зашептали. Из глубины висящего под потолком зеленого кокона прозвучал приглушенный ответ, и растение начало расплетаться.

Слой за слоем лозы отступали, будто раскрывая жуткую утробу, и в какой-то момент из нее выпала бесформенная груда в темно-синей форме.

Констебль Шнаппер поднялся на ноги.