Девушка держалась за спиной Джаспера, испуганно глядя на тварь, изворачивающую конечности в бессильной ярости. Китти было страшно и дурно: папиретный дым вызывал у нее тошноту, и то, что она закрывала лицо рукавом, не особо помогало. И тем не менее девушка заставляла себя держаться – сейчас она не могла поддаваться слабости…

Они уже почти-почти вытеснили Шнаппера из квартиры. Мухоловка цеплялась лозами за стены коридора, вытаскивала из обувного ящика и сбрасывала на пол туфли и жестянки с ваксой, срывала с вешалки пальто. В ярости клацали клыки, из пасти вырывалось шипение, и все равно тварь вынужденно волочилась на своих корнях прочь.

Порог был уже так близко, еще немного…

Джаспер швырнул в мухоловку почти догоревшую папиретку и достал еще одну из коробки.

– Да, ползи-ползи, ты, скрюченное, сморщенное…

И тут Шнаппер остановился.

Что-то изменилось.

Джаспер застыл в недоумении. Дым больше не действовал?! Или ярость твари пересилила страх?

Мухоловка подняла голову. Клыкастая пасть раскрылась, и из нее вывалился исходящий слизью язык. Лозы потянулись к мальчику, медленно, но уверенно прошли сквозь дымную тучу…

– Нет! Ты должен бояться!

Но Шнаппер больше не боялся. Он придвинулся – черная пелена больше не могла его остановить или хотя бы сдержать…

Джаспер бросил в растение коробку с папиретками, развернулся и, схватив Китти за руку, бросился прочь.

Шнаппер ринулся следом.

Беглецы влетели в комнату Китти и захлопнули дверь.

Спустя мгновение ее сотряс удар.

– Держи! – крикнул Джаспер, и они с Китти схватились за ручку, но даже их общие усилия не могли сравниться с яростью злобной твари.

Ручка провернулась. Пальцы мальчика и девушки соскользнули с нее.

А затем дверь распахнулась.

Джаспер и Китти попятились.

Мухоловка забралась в комнату. Корни твари скрипнули, цепляясь за доски пола, бутон покачивался из стороны в сторону, и Джасперу вдруг показалось, что тварь ухмыляется, наслаждаясь отчаянием глупых «мух».