Мухоловка нехотя расплела хватку и, позабыв о своих жертвах, ринулась к окну. На мгновение замерла возле него, глядя на улицу…
Раздался очередной выстрел… раскаты от него прошли волной и доползли до квартиры семейства Браун.
Мухоловка забралась на подоконник, перевалилась через карниз и, цепляясь лозами за стену, поползла вниз.
Уже почти сожранные «мухи» остались в комнате одни.
Джаспер стянул с головы противогаз и закашлялся. Дрожащими пальцами он нащупал руку Китти.
– Мы… живы? – прохрипел он.
Китти не ответила. Ее губы дрожали, по щекам катились зеленые слезы.
***
Бенни Трилби был опытным репортером и повидал многое.
После стольких лет работы в газете он полагал, что удивить его уже нечем, но этот треклятый город будто играл с ним в игру, то и дело находя и подсовывая ему нечто эдакое. И пусть Бенни давно не мучили ни мурашки на коже, ни встающие дыбом волосы, а различные мерзости для него были лишь сюжетами и не более, всякий раз, оказываясь перед чем-то ужасающим, он задавался вопросом: «И что на этот раз?»
Бенни был скептиком и прожженным циником. Там, где иного охватила бы оторопь, в его голове начинали вращаться шестеренки, а изворотливая душонка задавалась целью выжать из сюжета как можно больше.
Сейчас же выжимать ничего не требовалось. В среде газетчиков то, что ему открылось у канала, назвали бы «незаморочным статейником» или «прыгуном» – сюжет сам запрыгнул в руки, и ради него не требовалось предпринимать различные ухищрения, заниматься переодеваниями и слежкой, канифолить нос и стачивать туфли.
И все же, глядя на дом № 12, он понял, что
Подлетев к каналу и увидев то, что там происходило, Бенни Трилби не смог сдержать самого грязного ругательства, из тех, которыми пользовались газетчики:
– Абзац!