***

Мальчик глядит на крошечное растение в горшке, стоящее на окне, и оно тянет к нему бутон…«Страх – это просто порождение больного разума…» – шепчет почти забытый голос, от которого кровь стынет в жилах.

«Чего ты боишься? Боли?»

«Нет…»

«Если не боли, то чего? Смерти?»

Ту-тум… грохотало в ушах – это стучало сердце, оно металось внутри, словно искало путь наружу.

Лозы жгутами охватили тело, сдавливая грудь, обволакивая шею.

Изо рта вырвался исступленный крик, но из-за противоудушливой маски он прозвучал, как стон.

Пальцы судорожно хватали грязь, обрывая сорняки.

«Я не могу умереть… еще рано… Я должен знать, что они увидели…»

Все произошло так быстро… этот проклятый человек на странной летательной штуковине отвлек его, и тварь воспользовалась этим.

Он не успел среагировать, упустил момент, и ком переплетающихся лоз и багровых листьев набросился на него, сбил с ног, подмял под себя.

Тварь схватила пастью пробковый шлем, сдавливая его, и только благодаря ему сэр Пемброуз все еще был жив.

Он почти ничего не видел – защитные очки были разбиты, у самых глаз клубились и перемешивались бурые отростки твари. Мухоловка навалилась на него всей своей массой, намереваясь раздавить, переломать его тело. Клыки сжались, и шлем треснул, как яичная скорлупа.

Сэр Пемброуз вывернул руку и сорвал с подбородка кожаную тесемку. Шлем в пасти твари превратился в ломаную труху – голова выскользнула из него в самый последний момент.

Охотник потянулся за лежавшим на земле мачете, но не успел его схватить. Мухоловка выплюнула обломки шлема и вцепилась в сэра Пемброуза. Разорвав мундир, клыки вонзились в плечо, один вошел под ключицу.

Охотник заревел.

Боль пронзила все тело: сквозь него будто протянули проволоку. А потом протянули снова. И еще…