– Я и сам ничего не знаю. Мне сказали, что Джим, мой подмастерье, перебрал желудевой настойки и упал на рельсы на улице Бремроук. Трамвайщик его не увидел из-за тумана и… – Мистер Кокридж отвел взгляд. – Славный был парнишка, а какой талант! Он любил шляпное дело и однажды мог стать прекрасным мастером-шляпником. Я думал передать ему ателье после того, как руки не смогут держать иглу.

– Так вы все же считаете, что это был несчастный случай?

Старик был так взбудоражен, что и думать забыл, что собирался закурить папиретку.

– Еще чего! Мистер Уиггинс разве вам не сказал? Какая-то девчушка видела, как беднягу Джима столкнули под трамвай-то. Эх, добраться бы мне до этого ублюдка, я бы ему шляпу прямо к голове пришил…

Полли покивала. Свидетельница, дочь пекаря, уверяла всех, что видела, как мистера Комбса толкнул под трамвай некий господин в пальто, котелке и очках. А после того, что сделал, он просто сел в ожидавший его экипаж и уехал. Но ей почти никто не поверил, и все списали на бурную детскую фантазию. В любом случае описание предполагаемого убийцы подходило к половине жителей Тремпл-Толл.

– Вы сказали, что мистер Уиггинс поверил вам. В чем именно?

– Джим и капли в рот не брал. Он не мог перебрать настойки. Да и не до того ему было: мы ведь как раз заканчивали «Клякошляпп».

– Простите, что вы заканчивали? Шапокляк?

Мистер Кокридж повернулся к заставленной шляпами стене и принялся убирать головные уборы один за другим. Вскоре взгляду Полли открылась грифельная доска, на которой, помимо нарисованных эскизов и набросков, были закреплены чертежи и схемы, более уместные для какой-нибудь механической мастерской.

Она приблизилась и с удивлением разобрала, что на всех этих рисунках изображена женская шляпка или… что-то очень на нее похожее.

– Наша с Джимом гордость. Мы работали над «Клякошляппом» почти три года.

– Довольно миленькая шляпка, – вежливо сказала Полли.

– Что? – возмутился старик. – Миленькая? Разве вы не видите? Это произведение шляпного и механического искусства!

– М-м-м… простите, не хотела вас обидеть.

Старик еще какое-то время гневно пыхтел, но вскоре его злость сменилась печалью.

– «Клякошляпп» перевернула бы все шляпное дело в Габене, – сказал он. – Прошу прощения за свою грубость, мисс: вы ведь не понимаете, о чем идет речь. Взгляните на эти рисунки. Как думаете, что это за шляпка?

Полли нахмурилась, разглядывая эскизы.

– Это вечерняя дамская шляпка. Довольно… – она бросила на старика быстрый взгляд, – изящная и элегантная. Я бы с радостью такую надела.

И тут Полли поймала себя на мысли, что не солгала – шляпка на рисунках была и правда великолепной: на каком-нибудь светском приеме ее обладательница стала бы центром внимания.