Мистер Кокридж покачал головой.

– Он спешил сюда, чтобы все мне рассказать, но… – на глаза старика навернулись слезы.

– И никто, совершенно никто, не знал, чем вы занимаетесь?

– Никто! Я ведь уже сказал!

Полли кивнула, хотя ее не отпускала уверенность, что кто-то все же прознал о «Клякошляппе». И тем не менее, несмотря на кажущийся вполне логичным мотив, он никак не объяснял наличие остальных жертв.

Полли перевернула несколько страниц в блокноте и сказала:

– Мистер Кокридж, я сейчас назову вам имена некоторых джентльменов и дам. Прошу вас, если узнаете кого-то из них, скажите.

Полли озвучила весь список, но старик никак не отреагировал ни на одно из имен.

– Я никого из этих людей не знаю. Какое они имеют отношение к бедолаге Джиму?

– Это я и пытаюсь выяснить.

Старик выхватил у нее из руки записку и вернул ее в книгу.

– Вы разбередили мои раны, мисс, – сказал он и принялся демонстративно менять катушку ниток на швейной машинке. – Я больше ничего не знаю. Проклятье! Джима не стало осенью, почему в газете и в банке вдруг заинтересовались им сегодня? Вам нужно какие-то отчеты закрывать перед Новым годом? Злобные бессердечные пиявки, вы являетесь ко мне, расспрашиваете про Джима, как будто вам есть до него какое-то дело.

– Нет, сэр, у меня и в мыслях не было и… – Полли вдруг замолчала. – Что? При чем здесь банк?

– Вам виднее при чем! Ко мне приходила мисс из банка, допытывалась про Джима и про мою ссуду!

– Вашу ссуду?

– Мою ссуду, которую я взял, чтобы сделать «Клокошляпп».

– Значит, вы безнадега?

– Ненавижу это слово! Но да, я – треклятый безнадега, который еще осенью мог выплатить все банку до последнего пенса и вырваться наконец из их клейких щупалец, если бы только я доделал «Клокошляпп». Мое изобретение стало бы самой востребованной шляпой в городе, я бы раз и навсегда избавился от этих пиявок с Площади…

Полли стиснула зубы.

– Мистер Кокридж, последний вопрос: как выглядела мисс из банка, которая к вам приходила?