Мистер Супмарк обернулся, но это был уже не тот джентльмен, который пришел в банк, пытаясь получить ссуду на свое изобретение. Прямо на глазах потрясенной старшей клерк-мадам, пробив капюшон, на его голове выросли два изогнутых рога, узкая треугольная борода удлинилась, а глаза… они загорелись, как два уголька!

– Вы очень плохо вели себя в этом году, мисс Коггарт, – сорвалось хриплое с сухих изломанных губ, а затем Крампус, мстительный дух зимы, прыгнул.

Мисс Коггарт закричала.

***

За два часа до Нового года центральная площадь Тремпл-Толл почти опустела.

Семафоры на станции дирижаблей горели красным, а туша «Бреннелинга» напоминала сугроб, в котором тускло светились иллюминаторы. Прополз трамвай.

Парочка поздних прохожих торопилась вернуться домой: один нес на плече елку, а другой тащил санки, груженные пирамидой коробок с ленточками.

Площадь Неми-Дрё будто замерла. Медленно опускались снежинки, из дымоходов поднимались тонкие струйки дыма, и время от времени подрагивали трубы пневмопочты.

Тремпл-Толл ждал. Гостиные наполнились шумом и светом. Уже скоро… скоро этот долгий год наконец закончится…

И все же не везде праздник ждали. Среди квартир, выходящих окнами на площадь, затерялась одна – о существовании которой не знали даже соседи.

В этой квартирке не было окон, не было камина, и к ней не вела труба пневмопочты. Ее не посещал ни почтальон, ни молочник, а ведущая в нее дверь скрывалась за трубами паровых котлов в заваленном старой мебелью тупике этажа – на ней не было ни номерка, ни почтового ящика – даже ручки.

Сама квартирка представляла собой единственную, уместившуюся между третьим и четвертым этажами дома комнату. В ней не было ничего, кроме стула и стола. Именно то, что стояло на столе, как раз и служило причиной того, почему эту квартиру держали ото всех в тайне. На столе стояли керосиновая лампа и «Криптекс-сменщик» – причудливый механизм, отдаленно похожий на часы без короба: шестеренки, пружины, анкера и маятники. В глубине прибора проглядывали лампочки – сейчас не горевшие. Циферблат отсутствовал, и его место занимал продолговатый цилиндр с дюжиной колец. На ребрах колец стояли цифры – от одного до девяти, и в прямоугольной прорези значилось: «8, 5, 4, 1, 7, 7, 2, 8, 1, 3, 3, 5». От механизма отрастала тонкая медная трубка, уходящая под стол и врастающая в дощатый пол.

Сам вид этого устройства мог вызвать у любого, кто на него взглянет, уйму вопросов: «Что этот криптекс делает?», «Зачем эти кольца?», «Что он отпирает?»