— Ладно, — вздохнула покрытая черной дымкой фигура, подняв такой же черный клинок. — Отложим все это. Давай пока что займемся нижней стойкой.

На следующее утро, еще до рассвета, двенадцатая рота выстроилась на песчаном плацу. Пехотинцы выглядели довольно браво, с отличной выправкой и сложенными за спиной в замок руками и ножнами у поясов одноручными мечами. Копья выдавались только на время их использования, они относились к временному оружию. Как правило, копья держались ровно до того момента, когда столкнутся первые ряды войск, после чего начиналась рубка, и эти шесты просто отбрасывались из-за невозможности орудовать ими в толпе.

Наиль стоял в первой шеренге. Ростом он не был самым низким из всех, так что находился в середине строя. К слову, выданное Дарнаком маскировочное кольцо меняло только детали внешности, но не рост или строение тела. И даже с этим условием Наиль смотрелся подростком, но лет семнадцати-восемнадцати, почти взрослым парнем. Никто даже представить себе не мог, что ему только пятнадцать.

— Хорошо, — кивнул Берк, проходя мимо строя. — Можете, когда захотите. До обеда два часа, за это время каждый должен завершить стандартную разминку. Десятники проследят. Нил, ты идешь за мной, будешь два часа выкорчевывать камни руками, — с какой-то садистской улыбкой произнес сержант, после чего развернулся. На Рика он даже не посмотрел, видимо, еще не придумал пытку для него.

Нилу оставалось только прокричать «так точно», после чего последовать за командиром. Тот вел его в «сад камней». Так между собой бойцы называли поляну, усеянную тяжелыми валунами с острыми краями. Каждый вечер штрафники торжественно закапывали эти камни в песок, а каждое утро кто-то их откапывал… Работать приходилось руками, искать наощупь. Всего камней было ровно две сотни, и попробуй не найди хоть один…

— Эр сержант, разрешите обратиться, — произнес Наиль, когда они остановились возле «сада камней».

— Попробуй, — повернул к парню злую и вечно недовольную физиономию Берк.

Он уже знал, о чем пойдет разговор. На его памяти такие разговоры с ворами происходили так часто, что уже и со счета можно сбиться. Всякий раз это просьбы, мольбы, угрозы — что угодно, чтобы избежать издевательств над своими руками. Но Наиль неожиданно сказал нечто совершенно иное, чем другие.

— Эр сержант, меня не нужно ломать таким образом. Я и без того исполню нужные приказы. Но я считаю, что даже пехотинец может достичь большего, если использует все свои возможности. А мои руки — это мои дополнительные возможности. Я прошу позволения их сохранить.