До комнаты добралась с трудом. На ужин не вышла и даже на то, чтобы принять душ, не нашла в себе сил — слишком велико было эмоциональное истощение. Опустившись на кровать прямо в одежде, я положила голову на подушку и беззвучно заплакала от безысходности.

Последующие два дня прошли в каком-то тумане. Я просыпалась, заставляла себя подниматься, принимала пищу, не чувствуя вкуса, вовремя приходила на тренировки, делала все, что говорил Тилар, однако на Огонь настроиться не могла, да и, наверное, не хотела. Возможно, необходимо было взять себя в руки, быстро всему научиться, спасти их арэйна — будущего Изначального, и, получив свободу, отправиться на поиски Джаяра, но я ничего не могла с собой поделать. Опустошенность, апатия завладевали сознанием, притупляя разум, превращая дни и однообразные события в смазанные тени.

А на третий день это случилось.

Я возвращалась с тренировки и уже поднималась по ступеням, чтобы войти в дом, когда вдруг странное чувство заставило меня посмотреть вправо. Я занесла ногу над очередной ступенькой и потрясенно застыла, глядя сквозь прозрачный, как стекло, узорчатый купол, отделявший двор от свободного пространства соломенно-желтой равнины. Сердце на мгновение замерло и вновь пустилось в пляс, забившись громко, взволнованно. За куполом, не способный преодолеть магическое препятствие, стоял Джаяр. Издав радостный вопль, я сорвалась с лестницы и помчалась к арэйну.

— Джаяр, ты вернулся! Боги, вернулся! — восклицала я, несясь к нему со всех ног.

В каком-то безумном рывке преодолела разделявшее нас расстояние и ладонями уперлась в купол, едва не отлетев обратно от резкой встречи с упругим плетением.

— Тилар, — позвала я, не сводя взгляда с Джаяра. — Он не может войти! Впусти его, скорее!

Джаяр стоял передо мной в порванной, грязной одежде, сквозь прорези виднелись ссадины и многочисленные царапины, какие-то уже покрытые коростами, другие слегка кровоточили, продолжая расцвечивать рубашку и штаны бурыми пятнами. Растрепанные волосы падали на плечи слипшимися прядями, левая рука висела с подозрительной неподвижностью. Пухлые, обычно яркие губы сейчас были настолько бледными, как будто вся кровь покинула их через расчертившие тело раны, под глазами пролегали темные круги. Джаяр выглядел каким-то сгорбленным, осунувшимся и невероятно усталым, но больше всего пугали его глаза — пустые, равнодушные. Я неотрывно смотрела на Джаяра, боясь смежить веки хотя бы на мгновение — казалось, если я это сделаю, отведу взгляд, он исчезнет, пропадет, на этот раз навсегда.