Прежде чем пойти к Джаяру, я успела переодеться в свежую рубаху и домашние брюки, высушить волосы и даже сотворить странную прическу из нескольких косичек, тонкими колосками болтавшихся среди волн пушистых после мытья, распущенных волос. Дело было вовсе не в неожиданно завладевшем мной желанием сотворить нечто неординарное — просто иного способа скоротать время и не броситься к Джаяру прямо сейчас, придумать не удалось.

На мой стук арэйн отозвался не сразу и, судя по голосу, неохотно.

— Кто?

— Это я, Инира.

— Уйди, я никого не хочу сейчас видеть.

От его слов стало неприятно. Может, Джаяр никого и не хочет видеть, но разве я ничем не отличаюсь от остальных, разве он причисляет меня к общей массе, разве не относится ко мне по-особенному? С этими мыслями я решительно толкнула дверь и вошла в комнату.

— Инира, я же предупреждал! Оставь меня в покое, я хочу побыть один, — раздраженно сказал Джаяр. Хмурый мужчина сидел на кровати в мятой, но чистой серой рубашке, как раз застегивая на вороте последние пуговицы. До того, как ткань скрыла его грудь, мне удалось разглядеть край белой повязки бинта, судя по всему, обмотанной вокруг туловища. Сердце сжалось от боли, дыхание перехватило, а к горлу подступил комок. Похоже, Джаяр заметил мою реакцию, помрачнел еще больше и почти враждебно добавил: — Инира, сколько раз нужно повторять, чтобы до тебя дошел смысл моих слов?

Я часто заморгала, прогоняя непрошеные слезы, и сделала шаг по направлению к Джаяру.

— Я понимаю, тебе тяжело. Но зачем ты прогоняешь меня? Ты ведь нуждаешься в моем присутствии, — говорила я, неторопливо приближаясь к арэйну. Тот наблюдал за мной настороженным взглядом, словно я была диким зверем, что подкрадывался к загнанной в угол добыче. — Я знаю, тебе нужна поддержка. Зачем обрекать себя на одиночество, если здесь есть те, кому ты дорог.

Я старательно контролировала каждое слово, каждое движение, каждый взгляд. Не показывать жалости, не показывать пережитую боль и ее отголоски, до сих пор терзавшие меня при виде ссадин, синяков и явно глубоких царапин, теперь обработанных какой-то мазью. Воспоминания о душившем меня отчаянии, когда я не знала, где находится Джаяр и с какой целью призван эвисами, воспоминания, пропитанные беспомощностью, безысходностью и бесполезными метаниями еще не выветрились из головы, сохраняя первозданную яркость. Страх потерять Джаяра вновь, жуткий страх, напоминавший о том, что любого арэйна можно вызвать повторно, если на нем оставлена метка, сжимал сердце холодными пальцами, но я не имела права показывать свои эмоции. Джаяр нуждался в поддержке, а никак не в нытье и рассказах о том, как я переживала, как мне было плохо все это время.