Однако до сих пор США не проявляли никакой военной активности. Их флоты находились в местах патрулирования; переброшенные в Европу стратегические бомбардировщики – на базах; подразделения, участвовавшие в «Защитнике», – в зонах рассредоточения. Пока Америка молчала. И это давало время поработать с европейцами.

Сложившаяся ситуация создавала хорошую платформу перевода вспыхнувшего военного конфликта в политическое русло. Для этого надо было подыграть лидерам ключевых европейских стран. Очевидно, что они, несмотря на истерику в штаб-квартирах НАТО и ЕС, решили принимать суверенные решения, не зависимые от наднациональных структур. К тому же существовала вероятность, что Германия, Франция и Италия заблокируют поспешную резолюцию альянса, призывающую к немедленному совместному военному ответу России. Более того, самый дальновидный из лидеров этих стран наверняка захочет блеснуть в роли спасителя Европы от русских варваров и выступит в качестве миротворца, способного остановить разрастание военного конфликта. Министр даже предполагал, кто это будет. Оставалось только набраться терпения и ждать следующего шага со стороны европейцев.

Вскоре он последовал.

Германия, Франция, а через некоторое время и Англия связались с Генштабом, чтобы согласовать пути отвода своих подразделений из Румынии и Польши. Это был еще один очевидный сигнал, что эти страны не готовы ввязываться в серьезный конфликт с Москвой. Министр чувствовал, что европейцев надо подтолкнуть в нужном направлении, чтобы они поняли, что Москва больше не будет предпринимать наступательных действий, если со стороны Запада не последует агрессивных шагов. Он ожидал, что конкретные предложения последуют от МИДа, но оттуда доносилось только невнятное мычание престарелых дипломатов, напуганных резкими действиями военных. А привыкший к бесполезному лавированию и обтекаемым формулировкам министр иностранных дел вообще залег в больничку, чтобы не раздражать силовиков своим унылым видом всезнающего, но ничего не делающего старца.

В этой динамичной ситуации, требовавшей молниеносных решений, на гражданских членов Совета Безопасности тоже положиться было нельзя. Они, как и мидовцы, были в шоке от происходящего и без обсуждения и лишних вопросов утверждали все, что предлагали силовики. Тут возникло четкое разделение сфер ответственности. Росгвардия, ФСБ и МВД отвечали за наведение порядка в стране, а Минобороны и СВР должны были разбираться с Западом.

Министр чувствовал, что должен сделать следующий шаг, чтобы успокоить европейцев и подать сигнал о готовности окончить конфликт, но не мог решить какой. В голову лезла всякая чушь в мидовском стиле намеков, полунамеков и иносказаний. Еще раз прочитав свежую сводку о действиях натовцев, он задумчиво помял подбородок, снял трубку прямого телефона одного из замов министра иностранных дел и спросил его мнение, как бы лучше теперь подступиться к европейцам. Некоторое время он слушал собеседника, все больше и больше недовольно хмурясь, потом взглянул на сидящего рядом главу Генштаба и, прикрыв рукой трубку, тихо сказал: