– МИД. Говорят, что им надо время, чтобы подогнать наши действия под международное право, сгладить углы и отточить формулировки.

– Да плюнь ты на них, – махнул рукой генерал. – Там в последнее время никого толкового не осталось. На верху никчемная геронтократия, а внизу кормушка для мажоров и деток важных чиновников.

– Хорошо. Занимайтесь. Как только будете готовы, доложите мне, – сказал министр в трубку и, не дожидаясь ответа, положил ее на аппарат. – Бесполезно. Наплодили дипломатов, блин, а толку – ноль. Что теперь делать? МИД родит что-нибудь в лучшем случае через сутки. А ждать нельзя. Европейцев надо брать за живое, пока испуг не прошел. Пока Штаты не проснулись.

– Нечего было туда вообще звонить. Меня и раньше от холеных мидовцев всегда тошнило. А теперь там вообще разговаривать не с кем. Половина их младших сотрудников вышла к Кремлю за свободу и демократию. Революционеры, мать их. Хочешь брать европейцев, так бери сам. МИД тебе сейчас в этом не поможет. Они только все испортят.

– Легко сказать, бери. Я даже толком не знаю, как подступиться. Тут подумать надо.

– А чего тут думать. Скажи, так, мол, и так. Достали вы нас. Но если вы, пидоры, будете сидеть тихо, то и мы вас больше трогать не будем. И пошли все это военным и политическому руководству. Ты теперь председатель Комитета обороны. У тебя вся власть. Тебя послушают.

– Думаешь? – поднял брови министр и жестом подозвал к себе офицера связи.

Через десять минут лидеры европейских стран и их военное руководство получили короткое, в несколько строк сообщение: «Российская Федерация считает конфликт исчерпанным и не планирует дальнейших атак на Польшу и Румынию. Однако если дальнейшие действия стран НАТО будут расценены как угроза, Вооруженные силы России без предупреждения используют все доступные средства для ее устранения и принуждения агрессора к миру». Еще через десять минут к министру подошел старший офицер связи и тихо проговорил:

– Товарищ министр обороны, на экстренной линии президент Франции.

Тот сдержанно улыбнулся и, кивнув начальнику Генштаба, чтобы следовал за ним, направился в свой кабинет.

– Я жалею, что нам не удалось познакомиться лично, – после короткого приветствия начал француз. – Всегда легче общаться, если раньше имел возможность взглянуть собеседнику в глаза.

– Такая возможность еще вполне может представиться, если нам удастся предотвратить эскалацию конфликта, – министр удивился, откуда у него, человека прямого и открытого, появилась эта витиеватая, свойственная дипломатам и юристам манера говорить.