– Вот и я том же.

– Ты что, реально просишься или так, мысли вслух?

– Не знаю я. Не хочу я тебя одного оставлять. Мы с тобой через такое прошли. Не дай бог. И Крым, и Сирия, и Норвежское море, и «Посейдоны» в американских портах. Сейчас меня от одних воспоминаний колбасит.

– А что… Нормальные воспоминания. Помнишь, как пилоты наших «тушек» возвращаясь, с Румынии на весь мир песню орали? «Работа наша такая, забота наша такая, жила бы страна родная». Вот черти! Слова поменяли немного, но ведь правы они. Вот и я сейчас не хочу Первого бросать. Поддержка ему нужна, а надежных людей осталось раз-два и обчелся. Элитки-то наши продажные, видишь, как себя повели. Мы хоть их и зачистили, но наверняка не всех. Очухаются, оклемаются и снова будут шелестеть ему на ушко свои либеральные сказки. Типа мы – часть Европы, сейчас самое время слиться в экстазе, взаимопроникновение технологий, культур и прочие бредни. Не до этого сейчас. Ему мир с Китаем и Америкой делить надо. Поэтому тыл нужен надежный и крепкий. Чтоб знал, что, если, не дай бог, кто снова дернется снаружи или внутри, то есть на кого положиться. Поэтому я с Певым пока рядом побуду. А потом посмотрим.

– Я тогда рядом с тобой. Если не прогонишь.

– Ну и ладушки, – министр встал с накрытого овечьими шкурами бревна, аккуратно снял с костра казан, поставил рядом на землю, достал из армейского вещмешка пару мисок, фляжку, две солдатские кружки и краюху ржаного деревенского хлеба. – Ну давай отведаем ушицы. А то находились мы с тобой сегодня по сопкам, намяли ноги. Надо и подкрепиться.

– Таймень? – спросил генерал, лукаво улыбнувшись.

– Он самый. Ребята с Малого Енисея подвезли. Еще здесь окунек местный для навара. Царская ушица получилась.

– А помнишь, что ты мне обещал рассказать под ушицу из тайменя?

– Как не помнить. Помню, – министр налил в кружки немного водки из фляжки и протянул одну генералу. – Ну давай… За то, что мы с тобой сотворили. Это, я тебе скажу, был высший пилотаж. Как сказал перед операцией президент, «прошли по лезвию ножа, и не порезались, и не упали в пропасть», – они выпили, со вкусом закусили горячей ароматной ухой и хлебом. – Гриф секретности на этой операции не имеет срока. Но Первый дал добро, чтобы рассказать тебе некоторые детали. Спрашивай. Только учти, я сам о многом могу только догадываться. Первый работает на таком уровне, что от масштаба дух захватывает.

– Это точно, – генерал некоторое время смотрел на огонь, потом задал вопрос: – Как он выжил в катастрофе?

– Не было его там. Вот и весь ответ. Борт пустой был. На автопилоте шел.