Сидевший рядом с ней мужчина обратился к только что пришедшему товарищу, который сбивал снег с сапог, подсаживаясь к барной стойке. Тот покачал головой, щеки у него раскраснелись от ветра.

– Кроме того, что ее младший захворал – нет. Ему не стало хуже, надеюсь?

Заговоривший первым улыбнулся.

– Наоборот. Ему намного лучше. Сегодня утром проснулся – как будто и вовсе не болел. – Он наклонился поближе к приятелю. – Послушать Фрейю, так его исцеление – вовсе не простая удача. Она говорит, что… кое-что сделала.

– Кое-что сделала?

Кивок.

– Магия. – Он осушил кружку. – Я заходил их проведать, а она выглядела так, будто привидение повстречала. Просто сидела там, уставившись на руки, словно впервые их увидала. Говорит, прошлым вечером положила ладонь мальчонке на лоб, умоляя о чуде, а вокруг пальцев у нее вспыхнуло золото. И она ощутила, как что-то изменилось. – Он пожал плечами. – Может, ей и приснилось все, но сегодня парень проснулся здоровее прежнего. Она уверена, что это была магия, такая же, как в прежние времена. Что та скрывается в воздухе и только и ждет, чтоб ею пользовались.

– Это было столетия назад.

Мужчина снова пожал плечами.

– Случались вещи и постраннее.

Нив это знала не понаслышке. Она едва заметно ухмыльнулась в кружку. Мир снова наполнялся магией, и рано или поздно кто-нибудь сочинит историю о том, почему она вернулась. Интересно, насколько легенда окажется близка к истине. Интересно, свяжут ли когда-нибудь люди исчезновение Диколесья и последней Второй Дочери с возрождением магии.

Интересно, будет ли она сама частью этой истории. Нив не смогла решить, хочется ей этого или нет. Наверное, быть героем легенды утомительно.

По плечам у нее побежали мурашки, когда дверь снова распахнулась. В Альпере царил такой же холод, как и в Валлейде, особенно здесь, у северной границы, так близко к Пустошам – огромным равнинам, где не было ничего, кроме льда и камней. Но в таверне горел теплый свет, а воздух был еще теплее, прогретый танцорами, бодро кружившими под звуки струнного ансамбля, что играл в глубине зала. Нив не понимала языка, на котором они пели, но мотивы напоминали ей о Солмире. Она против воли стала притопывать ногой в такт.

– Потанцуем, милашка?

Приглашение исходило от крупного мужчины с плечами шириной в половину роста Нив и с румяным добродушным лицом. С языка у нее почти слетел отказ, но глаза у подошедшего оказались добрыми, а улыбка – искренней, и она решила, что он не из тех, кто станет давить и требовать большего, если она согласится на танец. Таких она уже выучилась отличать.