Рэд закрыла глаза. За месяц, прошедший с тех пор, как они с Нив уничтожили Диколесье и Тенеземье, она почти свыклась с ощущением пустоты в груди, свыклась так, что уже не замечала его, если не прислушивалась нарочно. А кроме этой пустоты жизнь без души, кажется, мало чем отличалась от прежней.

У нее ушла неделя на то, чтобы подробно объяснить Эммону, что они с Нив сделали и чего это стоило. Она и не представляла, как сильно боялась говорить с ним об этом, пока посреди рассказа не стала захлебываться слезами, тщетно пытаясь помешать им прервать ее откровения и отчаянно страшась того, что он может ее разлюбить, когда узнает, что у нее больше нет души. Люди ведь любят именно это? Душу?

Но он обхватил ее руками и прижался к ее лбу своим.

– Я люблю тебя, – сказал Эммон просто и пылко, будто произнес молитву. – Больше ни до чего мне дела нет.

А потом он доказал это, и возражений у нее не нашлось. Рэд надеялась, что и у Нив есть тот, кто сможет ее так утешить, если ей это потребуется.

Но боялась, что единственный человек, способный на это, давно ушел.

– Думаешь, надо было заставить ее остаться? – пробормотала Рэд в краешек кружки.

Стоявший рядом Эммон вздохнул, не столько досадливо, сколько сочувственно. Она задавала этот вопрос снова и снова, никогда не удовлетворяясь ответами.

– Я думаю, – осторожно сказал он, – что тебе нужно позволить Нив делать то, что ей кажется правильным. – Эммон еще раз отхлебнул из кружки, ветер разметал его спутанные черные волосы по покрытым шрамами плечам. – И, если она решила странствовать по всему континенту по неведомым причинам, тебе нужно суметь это принять.

Но причины были не такими уж неведомыми. Может быть, сама Нив и считала, что отправляется путешествовать, просто чтобы унять зуд в груди, но Рэд знала сестру и знала, что в глубине пустоты, оставшейся на месте души, Нив хочет найти Солмира.

Чего Рэд до сих пор не знала, так это как к такому относиться.

Она повернулась, взяла руку Эммона, положила ее себе на плечи и прижалась к его боку. Он издал удивленный довольный звук, коснулся поцелуем ее волос и отпил еще вина.

Воздух вокруг них замерцал, вскипая на столь краткий миг, что это могло бы показаться игрой света, если бы не слабое покалывание в пальцах Рэд.

– В тот раз ты это почувствовал?

– Ничуть, – ответил Эммон, похоже, совсем не раздосадованный.

Теперь он двигался совершенно иначе. Раньше Эммон шагал тяжело, словно ему на плечи непрерывно давил невидимый груз, даже после того, как они с Рэд разделили Диколесье между собой. Сейчас, хотя он все еще носил на себе шрамы, полученные ради леса за долгие века, Эммон оставил тяжесть магии позади. Всю, судя по всему. Рэд ощущала слабый трепет воздуха, дрожь необузданной силы, ждущей поводьев. Эммон не ощущал ничего, и его полностью устраивала новая, необремененная человеческая природа.