Марта выглянула в заднее окно фургона – через крошечный квадрат армированного сеткой стекла, через который только и можно было смотреть на внешний мир. Затем вздохнула и снова уселась на одну из двух металлических скамей, которые тянулись вдоль бортов по всей длине фургона – по одной с каждой стороны.

– Нет. Понятия не имею, где мы находимся.

Сидевший напротив Хоппер попытался устроиться поудобнее, но тщетно. Голова пульсировала болью вместе с щекой и губой, разбитыми полицейским кулаком. Внутри фургона было слишком тесно для человека его роста. Он даже не мог полностью сесть на металлическую скамью, вынужденный вместо этого страдать на краю, где острый угол впивался в задницу. Руки, скованные за спиной, отнюдь не облегчали положения.

Путешествие их изобиловало остановками. Только тронувшись с моста, они остановились снова – очевидно, на каком-то другом контрольно-пропускном пункте. Через заднее стекло Хоппер увидел нависшие тени еще нескольких конных полицейских, затем фургон продолжил путь в неизвестном направлении.

Десять минут спустя они остановились снова и стояли неподвижно еще десять минут, прежде чем путешествие возобновилось.

Через следующие десять минут – новая остановка. Теперь они стояли уже как минимум полчаса. Двигатель фургона работал, но никто из него не выходил. Более того – никто не подошел к задней двери, чтобы проверить пленников.

– Думаешь, кто-то нас будет слушать? – спросила Марта. – Бандершу и беглого полицейского?

Хоппер нахмурился. В общем-то, она была права.

– Попытаться все-таки нужно. Если получится связаться с кем-нибудь из оперативной группы, то они узнают, кто я.

Марта только приподняла бровь.

– Город в огне. Не думаю, что кто-то захочет нас с кем-то связывать. – Марта прислонилась к стене фургона. – Они бросят нас в камеру, и мы будем сидеть там вместе с остальными, кого поймают. Конечно, со временем они узнают, что мы говорим правду. Скорее всего, не раньше Рождества.

Хоппер провел языком по зубам. Она права. Перегруженное в условиях недофинансирования полицейское управление и так действует далеко за пределами своих возможностей. А тут еще и кризис. Затем ему пришла в голову мысль, что, вероятно, и свободных камер-то нет. Возможно, им суждено провести в этом фургоне очень, очень долгое время.

Марта вернулась к окну и прижалась к стеклу носом, пытаясь разглядеть, что происходит снаружи.

Хоппер снова неловко пошевелился и почувствовал, как что-то неприятно впилось ему в подбородок. Посмотрев вниз, он увидел уголок сложенной карты, выкраденной из штаба «Гадюк», торчавший из-за воротника его куртки.