— Я остаюсь.

Усатый кивнул.

И полетели ножи.

Хмыри, казалось, только и ждали момента, когда им дадут отмашку. Я уловил едва заметные движения кистями — это и спасло мне жизнь. Сместившись в сторону, я ушёл с линии атаки. Маро поступила ещё проще — её шест вычертил две размашистые дуги, со звоном отбив летящие молнии.

Металл звякнул о камни.

Я действую на опережение. Делаю шаг к мужику с битой и резким выпадом вгоняю шест ему в глаз. Конец палки с хлюпаньем погружается в глазницу. Чувак истошно орёт. Я выдёргиваю шест, разбрызгивая кровь по плитам и, не оборачиваясь, заряжаю в живот усатому. Краем глаза замечаю Маро — она сцепилась с хозяином топора.

Усатому плохо, но он ухитряется выстоять.

Сверкающая стальная дуга едва не перерубает моё оружие — успеваю убрать шест, отступить влево с разворотом и на пределе возможностей отбить нож-бабочку.

Быстрая комбинация из трёх ударов.

Обладатель ножей уклоняется от первого и второго, но третий выпад прилетает в кадык.

Всё это время я держал обладателя бабочек на линии между собой и меченосцем.

Усатый заносит меч над головой и проводит классическую связку из двух ударов на уровне плеч. Мне приходится парировать под правильными углами, чтобы клинок не перерубил дерево. Оба раза отточенная сталь свистела рядом с ухом. Тут же контратакую в челюсть — с хрустом выбиваю у говнюка два зуба. Усатый открывается и получает рубящий по шее. Падаю в нижнюю стойку, выстреливаю убийце в колено. Когда чувака подкашивает с раздробленной чашечкой, делаю шаг в диагональ и добиваю главаря ударом в висок. Тут же закручиваю шест, рассчитывая отбить нож…

Вот только ничего не прилетает.

Все наёмники мертвы.

Маро вихрем прошлась по периметру, вырубая врагов. Пока я разбирался со своей тройкой противников, бессмертная постелила оставшихся. Без катаны. Одним шестом.

— Надо проверить, — говорю я.

Девка быстро смекает.

Мы тратим пару минут на прощупывание пульса и анализ ущерба. Мои гаврики уже не встанут. У Маро два мертвяка и один еле живой — с перебитыми конечностями и сломанным ребром. К этому типу я и направляюсь. Передо мной один из метателей. Думаю, из Средней Азии. Лет тридцать, смуглый. Дышит тяжело, хрипит.

— Тебе целитель нужен, — говорю я.

— Отвали.