Вспоминаю уроки стрельбы из лука, на которые меня заставила ходить бабушка. Выдержала, правда, полгода, потом мне стало скучно и я начала прогуливать занятия, таскаясь по торговому центру или отсиживаясь на сеансах в кинотеатре, пока бабушке не позвонил тренер и не пожаловался на меня. Всыпали мне ремнем до бордовых синяков, но я ни разу не пожалела о своем поступке, ровно до этого момента. Натягиваю тетиву и выпускаю стрелу, если оборотень подберется ближе, я уже ничего не смогу сделать, для ближнего боя у меня оружия нет, даже захудалого кинжала, а отбиться руками от такой туши, что может быть смешнее.

Стрела пролетает по касательной, оставляя рану на боку. Герард громко ревет. Пока оборотень не опустился на передние лапы и не побежал на меня, целюсь во второй раз и выпускаю стрелу, она начинает светиться в полете и менять траекторию, метя медведю-оборотню в глаз. Герард надрывно рычит и машет головой, стрела пробила правый глаз и застряла. Медвежья туша опускается на четыре лапы. Поджимаю губы, чтобы не заорать от обиды и несправедливости. Герард жив, но я уже ощущаю себя убийцей. Третья выпущенная стрела попадает в левый глаз. Оборотень делает пару шагов вперед и пошатывается, скребя по каменному полу длинными когтями. Выпускаю подряд четыре стрелы и закрываю глаза. Оборотень хрипло ревет в последней раз и смолкает, тяжелая туша падает на каменный пол.

— Десять секунд… — стону и опускаю лук.

Лишь «бог из машины» мог спасти меня в безвыходной ситуации против оборотня. Имея доступ к магии, я могла бы побороться, нанести несколько рубящих или колющих ударов призванным мечом, но в конечном итоге меня разорвали бы на куски.

Аура живого существа постепенно гаснет. Отворачиваюсь и всхлипываю. Желчь подступает к горлу и меня вворачивает наизнанку. Слезы жгут глаза. Мы же вот только в таверне встречались с ним, он меня на открытие ресторации отца приглашал. Опускаюсь на выступ, откладывая лук в сторону, и закрываю лицо руками. Что я натворила, хладнокровно выпустила стрелы в живое существо, в собственного друга. Бывшего друга. Напоминаю себе. Друзья не пытаются убить. Закусаю губу и чувствую металический привкус.

Вспоминаю, как мы бежали с ним из Академии, а за нами разъяренный магистр с дымящейся головой. Догнал ведь, но Герард успел толкнуть меня в ближайшие кусты, и перевел весь гнев магистра на себя. А как он меня самозабвенно защищал, когда в лесу за мной недо-кабан погнался, я же не знала, что у него в листве детеныши прятались, а Герард меня грудью закрыл.