Смотрю на собственные руки, увитые светящимися золотом линиями на коже. Насколько велика ответственность и широки границы дозволенного.

— Начинаешь заниматься божественными делами? — на спинку кресла опускается Хехиин, роняя мелкие перья на мои колени.

— Думаешь не стоит? — хмыкаю.

— Решать лишь тебе, дядя, — Хехиин бьет крыльями и перелетает ближе к телу демона, устраиваясь на изголовье кровати. — Каким надо быть чудовищем, чтобы совершить такое преступление? Предсмертные крики отпечатались на комнате, они как зараза впитались в стены и половые доски. Новым жильцам не будет покоя, стоит уничтожить дом или со времени образуется сильнейшее проклятие.

— Чудовище поверженно, — поднимаюсь на ноги, — жаль, что успело навредить Катерине. А пожелания по уничтожению дома передам, когда Инквизиции закончит осмотр и расследование преступления. Отправишься со мной?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да, — птица устраивается на моем плече и складывает крылья. — Неси меня, большой дракон.

Вздыхаю и переношу нас в поместье герцога Шерро. Пустынно и тихо.

— Смертью пахнет, — произносит Хехиин и крутит птичьей головой. — На втором этаже.

Поднимаюсь по лестнице и двигаюсь на зов. Подмечаю на ковровой дорожке бурые следы. Засохшая кровь. Выглядит, словно чье-то огромное тело протащили или множество тел.

Заглядываю в спальню и застываю, среди мертвых тел сидит живой ребенок. Он не плачет, просто молча играет с деревянной лошадкой, сидя посредине кровавой лужи.

— Хехиин, позаботься о нашем маленьком выжившем, — птица слетает с моего плеча и перекидывается.

— Кто у нас здесь славный малыш? — Хехиин поднимает ребенка на руки и исчезает из спальни в вихре черных перьев.

Осматриваю тела, сваленные в одну общую кучу посредине комнаты. Свежие, мертвы не больше дня. Много женских, одетых в форменную одежду служанок. В самом низу мужские, дворецкий и, возможно, садовник или кучер. Торчит тонкая женская рука с перстнями, предположительно хозяйка поместья.

— Астор Шерро, — зову хозяина поместья, если его тело в спальне, то он обязан отозваться.

Дух Астора возникает в воздухе и начинает метаться, разглядывая тела. Прозрачные руки не могут коснуться плоти, проходят насквозь.

— Мой мальчик, — звучит сломленный голос. — Моя супруга.

— Твой сын жив, о нем позаботятся.

— Ваше Высочество? — дух дергается и подлетает ближе. — Золотой свет, вы светитесь, как божество. Теодос вернулся? — благоговейно спрашивает герцог.

— Лишь его дух.