— Годы практики, — отвечает Ален-Роман и поглядывает на часы. — Гости опаздывают.

— Гости? — нервно облизываю, пересохшие и потрескавшиеся, губы. Бросаю взгляд на сервированные столы. И понимаю, зрители, вот кого не хватает. Алену-Роману явно необходимо публика и поддержка толпы.

— Ты будешь приятно удивлена, — наклоняется и шепчет мне на ухо, касаясь губами мочки. Сдерживаю визг омерзения и подбирающуюся к горлу тошноту.

После слов Алена-Романа двери торжественно открываются и в проеме возникают шикарно одетые гости. Лиц не разглядеть из-за теней, что падают на них, но наряды дорогие. Мужчины в расшитых золотыми нитями камзолах, дамы в элегантных платьях. Гости медленно входят в зал и занимают столики. Бледнею от знакомых лиц. Первым входит барон Джозеф, бабушкин управляющий, с дамой, выряженной в роскошное красное платье. Они занимают ближайший ко мне столик и переводят высокомерные взгляды на меня. Следом дефилируют родители Лола, у ее матери красные глаза, видимо от выплаканных слез, после смерти дочери, но держится величественно, спина ровная, взгляд ледяной и колючий. Грациозно входит неизвестная мне пара и устраивается за дальним столиком, следом трое мужчин, узнаю ненавистного мне барона Монтиш, и скреплю зубами. Отец Герарда один, оглядывается по сторонам, решая к кому бы присесть, и направляется к барону Джозефу. Несколько неизвестных леди, в невероятных по покрою платьях, занимают столик, хихикая. Дворецкий Двэйн отдергивает камзол, выглядящий поскромнее, чем у других собравшихся, и присаживается за стол к барону Джозефу, начиная оживленно общаться с ним. Когда в банкетный зал входит де Нотт, что сдал мне дом, я перестаю удивляться гостям. Замечаю знакомые лица из академического состава ландорской академии, у меня они не преподавали, но перед глазами примелькались. Моральное состояние мое становится только хуже с каждым знакомым лицом. Мелькает даже одна из служанок, что я наняла в новый дом.

— Добро пожаловать, дорогие гости, — наиграно произносит Ален-Роман. — Сегодня нас ожидает невероятное представление.

Сидящие за столами рукоплещут и скалят зубы в улыбках.

«Представление – это я», — желчь поднимается к горлу, сжимаю зубы, чтобы меня не вырвало на собственные колени.

— Улыбайся, — Ален-Роман дергает меня за волосы, — гости смотрят.

Строю гримасу, даже отдалено не напоминающую улыбку.

— Улыбнись, — рычит мой похититель.

Отвожу взгляд от толпы и растягиваю губы в улыбке. Гости аплодируют, пара мужчин даже свистят.

— Благодарю, — голос Алена-Романа полон меда.