Ален-Роман ухмыляется:

— Непередаваемое чувство, но тебе не понять.

— Не понять, я не монстр уничтожающий миры, — кривлю лицо от омерзения.

Ален-Роман дергает меня за волосы и добавляет трагичным голосом:

— Мы не дошли до самого интересного, люблю разбивать сердца.

Толпа аплодирует и ликует. Напрягаюсь от реакции зрителей.

— Даю подсказку: ты не последняя Даккорская, Катерина, — Ален-Роман двигает бровями и смотрит на меня с ожиданием.

— Бабушка?

— Селина, прекрасная Селина, она неплоха в постели…

Перевожу шокированный взгляд на Алена-Романа и шепчу:

— Нет…

— Да, Селина предала миры и отдала, созданный ею артефакт, мне, в обмен на свою жизнь. Селина обезопасила себя и сбежала в далекий мир, но это не единственная ее помощь… правда, дорогие зрители?

Толпа радуется и кивает.

— Главное, Селина убила нашего с ней сына, твоего отца.

Не думала, что сердце может разбиться, как чашка, но именно это и происходит со мной сейчас. Сердце делает несколько медленных ударов, и в груди разливается боль. Сжимаю челюсть, чтобы не заорать.

«Ложь! Ложь! Бабушка не могла так поступить!» — слезы застилают глаза.

— … ложь, — жалкий звук вырывается из моего рта.

— Она почти убила и твоего сына, — шепчет мне на ухо Ален-Роман. — Не мир убивал ребенка, а Селина травила его. Ждала, что мальчик сойдет с ума и убьет тебя, а затем и себя. Селина была зла, когда ты попросилась домой, но сдержалась, сыграла любящую бабушку, решила сама поспособствовать избавлению от вас, и была разочарована, но с каким счастьем она сообщила мне, что ты решила с ребенком вернуться в Ландор…

— Нет… нет… ложь… это гнусная ложь…