Гигантская олениха Таремис покровительствовала охотникам, в остальном являясь не слишком оригинальной калькой с Артемиды. Бог-кузнец Куц-Хадим был довольно нетривиальной личностью, пропагандирующей замену частей тела на механические, а также каннибализм, но в остальном интересовал жрицу нисколько не сильнее охоты.

Последней в списке, но не по значению, шла Никт. Богиня ночи, душевнобольных, свечей и лука. История её была запутанной, туманной и весьма странной. Ясно было в ней две вещи: родилась Никт уже такой, какой она была, и в процессе рождения сожрала своего брата, отца и мать. Исключительно затем, чтобы самой родить их, превратив тем самым семейное древо в невозможную петлю.

Поклоняться качественно безумному трикстеру было задумкой не очень дальновидной, но у жрицы имелось на этот счёт пару доводов «за». Во-первых, Никт терпеть не могла храмы, по крайней мере те из них, которые строились в её честь. Она любила осквернять своим присутствием чужие, причём оберегая осквернителя от мести коллег. Во-вторых, за выполнение своих хотелок богиня безумия предоставляла своим последователям извращённые версии заклинаний. В случае жрицы, это позволило бы той, может, не стать классом, специализирующимся на уроне, но во всяком случае покинуть категорию беззащитных саппортов, перейдя в стан специалистов широкого профиля.

Квест провёл Фиону по кипящим жизнью улицам Амбваланга и привёл аккурат в его канализацию. Точнее в небольшой её закуток, отделённый от остальной части стеной мусора и потому безопасный. Здесь, посреди груд всякой полусгнившей гадости, обитало довольно примечательное существо. Задумка его создателя была понятна: гибрид всего и вся, а вот цель создания этого субъекта оставалась за гранью разумного рассуждения.

Существо было долговязым и худощавым, словно эльф. При этом выполнено оно было в дворфийском масштабе, из-за чего выглядело как неумело растянутая по горизонтали в фотошопе картинка. Кожа бота шла горизонтальным полосами, как у зебры, только цвета были иными — красный и зелёный. Зубы ему достались, судя по выступающим резцам, от боба. Глаза напоминали о совах. Волос не было, на их месте располагалось нечто вроде синего мха, из которого торчали фиолетовые грибы.

Звали же его Йцукен. Это имя вроде как что-то значило — за ним скрывалось какое-то хитрое сокращение, но Фионе это всё было не очень интересно.

— Э-э-эм, — привлекая внимание существа, начала жрица. — Я по поводу Никт.

— А-а-а! — высоким, противным голосом, отдававшим чем-то козлиным, ответил Йцукен. — Ещё одна душонка желает заполучить внимание лучшей из богов?