В чём именно заключалось везение Тукана особенно ясно становилось на примере второй команды. Их монстр, при всей своей внешней непритязательности, оказался куда более опасным, особенно на длинной дистанции. Холод, который он распространял вокруг себя, с каждой секундой делался сильнее, мешая двигаться и постепенно убивая даже на расстоянии. Тукан тоже терял показатели здоровья, в основном из-за вездесущей кислоты, но равными порциями, по чуть-чуть, тогда как низкие температуры с каждой минутой отъедали всё больше и больше.

Тут бы «Ультра лукам Гонзалеса» очевидно не повредил какой-нибудь эликсир, повышающий морозоустойчивость, или просто тёплая одежда. Но ни того, ни другого у их танка под рукой не оказалось.

Нужно было только уворачиваться и ждать, что крестоносец и проделал. У него оставалось две трети здоровья, хотя к эликсирам он даже не прикасался, когда его соперник упал без сил, с примёрзшим к губам последним восстанавливающим зельем.

— «Ковры Бергама» — «Ультра луки Гонзалеса», один-ноль, — объявил судья, давая знак технической команде готовить следующий бой.

Те, действуя на зависть слаженно, управились буквально за минуту. Ровно столько ушло у них на то, чтобы убрать ставшего ненужным монстра; вернуть к жизни погибшего игрока, и даже оказать ему посильную помощь; вымести оставшийся мусор и поставить на арену новую пару стальных коробов. Фиона даже не успела похвалить Тукана, как её уже позвали тянуть модификаторы.

— «Ковры Бергама» — кровопотеря, старый, разлагающийся! «Ультра луки Гонзалеса» — водянистый, бескровный, солнцененавистник! — объявил арбитр, приглашая лекарей занять их места.

Дальше произошло нечто странное и малопонятное. Фионе досталось нечто, вроде сбитого фурой оленя, который мало того, что истекал кровью, с чем жрица вполне справилась, так ещё и рассыпался пеплом, словно вампир, оказавшийся под полуденным солнцем. Со вторым она сделать ничего не смогла, как ни пыталась, поэтому бой закончился всего за минуту.

При этом второй команде выпало тоже невесть что, но куда более интуитивно понятное. По сути это была гигантская рыбина, горевшая заживо под лучами солнца и которой для выживания требовалось не лечение как таковое, а вода. Второй лекарь с таким-то «пациентом» вряд ли бы продержался дольше пары минут, хотя воду наколдовать он сумел, но ему и не потребовалось этого — подопечный Фионы скончался куда быстрее.

— «Ковры Бергама» — «Ультра луки Гонзалеса», один-один, — объявил судья.

— И что мне с этим надо было делать? — раздражённо буркнула жрица, явно принимая поражение близко к сердцу.