Обыск на входе и последующая проверка медузами сегодня были куда тщательнее. Следили за членами команд очень внимательно, видимо, опасаясь применения каких-то особо хитрых эликсиров.

Свою проверку Фиона, в отличие от сопартийцев, проходила стиснув зубы, закрыв глаза и очевидно прикладывая всевозможные усилия для того, чтобы как-то усмирить свой страх. Судя по вздоху, полному облегчения, когда всё закончилось, ей стоило огромных усилий не ляпнуть что-то вроде: «надеюсь, это был последний раз».

Закончив с проверками и подготовкой, судья дал отмашку начинать сами бои, отчего зрители сразу как-то поутихли, очевидно сосредоточив своё внимание на происходящем на поле. А вот кто не замолкал ни на секунду, так это пара комментаторов, наперебой обсуждавших всё происходящее на арене или касающееся этого вещи. Не миновали они своим вниманием и «Ковры Бергама».

— Тёмные лошадки этого сезона. Мы накопали по ним некоторую информацию, однако организаторы лиги настоятельно рекомендовали нам её не разглашать.

— Напоминает давление на свободную журналистику, вы не находите, коллега?

— Оно и есть. Тем не менее мои уста связаны негласным обещанием. И всё, что я могу сказать, то, что для этих троих удачное выступление — это не только вопрос славы, но и денег.

— Как и для многих здесь.

— Ну не скажите, коллега: для лабораторий Нинэк денежный приз вряд ли играет существенную роль. Это вопрос славы и традиций.

— С этим я бы поспорил: ведь тотализатор никто не отменял, а весенние поправки, запрещающие ставки от участвующих или их представителей, так и не были приняты.

— Тотализатор повышает интерес.

— Да, особенно финансовый…

Слушать эту трескотню наверняка было очень интересно, особенно будучи на трибуне, откуда видно было далеко не всё происходящее, но не тогда, когда тебе требовалось сосредоточить всё своё внимание на игре. Поэтому, с началом боёв, Фалайз заглушил комментаторов, а вот арену оставил, решив для себя, что ему скорее понравилось скандирование его ника, чем нет. Хотя предчувствие какой-то беды от этого всего всё равно осталось.

Дикий маг даже огляделся в поисках опасности, но ничего такого не увидел. Зрительские трибуны очевидно желали ему чего угодно, кроме смерти, а та их часть, которую занимали высокопоставленные гости, вряд ли видела в нём нечто достойное внимания.

В конце концов, Фалайз решил, что дело в Фрайке. Не то чтобы его так пугала живая легенда, просто предводитель Ордена почему-то отсутствовал, и его пустующее место сильно выделялось на фоне переполненных трибун, отдавая чем-то тревожным. При этом давнишний персонаж, чьи черты на расстоянии казались смазанными на арене, присутствовал, как и ещё несколько других игроков, судя по одежде, относящихся к Ордену.