— Герой-соблазнитель, умудрись сделать так, чтоб она тебя не сожрала, а? — едко крикнула ему Фиона.

— Не бурчи! Я налаживаю контакт. Дай лучше пирожок! — ответил дикий маг.

— Ты б для начала зрительный контакт наладил, — буркнула жрица себе под нос, но, расщедрившись, выдала ему сразу два пирожка.

Тем временем из реки показалась целая процессия: четыре явно недавно обращённых водяных, имевших ещё куда больше человеческих черт, чем рыбьих, волокли, на манер бурлаков, помост, на котором зиждилось нечто среднее между мерзкой жабой и не менее отвратительно выглядящей старушенцией. К счастью, найти с ней общий язык удалось куда быстрее и проще, чем с русалками.

Предводительницу водяных крайне заинтересовал шаман. Настолько, что она не торгуясь предложила за него небольшой сундучок, набитый всякими побрякушками из драгметаллов. Кривозуб Шестипалый, видно, не желая попадать в общество к этому милому созданию, отчаянно попытался выпутаться, но было уже поздно: водяные, недобро посмеиваясь, потащили его на дно реки. Что-то подсказывало Фионе, что вскоре в реке заведётся чудная комбинация гоблина и какой-нибудь рыбы.

А вот на тему пропавших мостов повелительница речная общаться отказалась категорически, сделав вид, что не понимает, о чём ей толкуют Тукан и Фиона. Опять же, было очевидно, что это — ничто иное, как плохая актёрская игра, но давить или угрожать смысла не имело. При всех возможностях троицы одолеть водяных не вышло бы при всём желании. Может, на берегу реки какие-то шансы ещё имелись, но вот в водной глади — точно нет. Там гарантированно побеждал тот, кто оказывался лучше приспособлен. Во многом поэтому-то водяные легко пережили, в отличие от тех же гоблинов, влачивших жалкое существование, кучу облав из-за пропаж мостов.

— Э-э-х, — провожая уплывающую вдаль процессию взглядом, вздохнул крестоносец, — ну зато пирожки точно отбились.

Самодовольно улыбнувшись, он встряхнул сундучком, внутри которого что-то приятно уху позвякивало.

— А у тебя что? — спросила Фиона у Фалайза, заметив, что тот что-то держит в руке.

— Да так, фигня, — разочарованно буркнул, демонстрируя подарок русалки, дикий маг. — Огарок свечи.

— Ха! Мешки с ядом хоть красивые были? — ехидно поинтересовался крестоносец. — Стоили целых двух пирожков?

— Какая-то странная свеча, — приглядевшись, пробормотала жрица. — Дай-ка…

— Она чёрная, — пожал плечами Фалайз. — Видать у них там на дне совсем с воском беда.

Некоторое время жрица стояла как вкопанная, глядя пустым взглядом на свечу, а затем приобняла дикого мага, едва удержавшись от того, чтобы не расцеловать его.