— Но это же не три слова… — делая робкую попытку высвободиться из захвата командующей, огрызнулся Альт. — Ай-ай-ай, моё ухо!
— Пока твоё. Слышал про художника Ган Вога?
— Который отрезал себе ногу, выражая протест против супрематизма? — въедливо уточнил адъютант.
— Понятия не имею, что он там выражал, но если у меня через пять минут не будет кофе, ухо я тебе оторву.
— Всё, иду-иду.
Головная боль
Головная боль
Наконец погода дала слабину и не смогла выдавить из себя хоть сколько-нибудь внятный дождик. Дороги просохли, и моя армия получила возможность двинуться дальше — к замку Яой.
Непогода стоила нам целой недели промедления. И если солдаты были в полном восторге от возможности ничего не делать, то я считал иначе. Противник явно воспользовался заминкой, и то небольшое преимущество, которое мы получили, отрезав одну и разбив другую армию «лунных», стремительно сходило на нет.
Меня абсолютно не беспокоило, что Кейл Ресс, или как там его, стал командующим Тофхельма, заменив на этом посту Ноа. В ситуации, когда против меня играло само время, какой-то зарвавшийся предатель был наименьшей из моих проблем.
Радовало, что хотя бы дело наконец сдвинулось с мёртвой точки, и мы выбрались из этих проклятых всеми богами гор. Чтобы нагнать упущенное, приходилось маршировать круглые сутки напролёт, вставая на отдых лишь когда становилось совсем темно и вновь поднимаясь с первыми лучами света.
Самым сложным во всей этой ситуации оказалось следить за тем, чтобы никто не потерялся. В условиях, когда на тебя могли в любой момент отовсюду напасть, идти одной вытянутой колонной было неразумно, пришлось разделиться на три поменьше и двигаться параллельно. Проблема заключалась в том, что, одурев от бесконечной ходьбы, солдаты порой совсем не следили за тем, куда они шли.
То одна бригада забрела не туда, то другая. Но это всё были мелочи: пропавших быстро находили и возвращали на место. Когда до замка с очень смешным для меня названием Яой оставался день или даже меньше, грянула настоящая беда:
— Тридцать третья, семнадцатая и двадцатая бригады не вышли в условленном месте, командующий, — доложил мне Леон с явным осуждением в голосе.
К его чести, ему хватило благородства хотя бы не играть со мной в викторину под названием: «угадайте, кто был прав, когда говорил, что не надо делить силы?».
— А седьмая бригада? — припомнил я состав колонны, где находили другие перечисленные части моей армии.
— Вышла. Они отстали и поэтому двигались независимо от капитана Ноктима, — сообщил Леон.