Глядя на своего «собеседника», я очень отчётливо понимал, в чём состояла опасность такого подхода. Переступить грань, отделяющую хорошее от плохого, очень просто, а вот вернуться обратно — невозможно. Только катиться дальше по накатанной дороге из благих намерений и правильных решений.

— Знаешь, как-то не хочется что-то строить на крови. Кстати, чья она?

— Предателя, который посмел встать у меня на пути!

— Страшное, наверное, преступление: встать у самого тебя на пути. И сколько таких «предателей» ты зарубил?

— Ради лучшего мира я готов сделать что угодно!

— Ради лучше мира нужно делать не что угодно, а вполне конкретные вещи, например, не убивать людей.

Мой двойник замер на мгновение, словно сказанное он уже где-то слышал.

— Ты ничем не лучше неё, такой же глупый и наивный! Вечно говорит, что мне делать. Вы оба слепы!

Интуиция подсказывала мне, что если кто-то и остался рядом с этим безумцем, то это такие же несостоявшиеся пациенты психиатра, как и он сам.

— Не знаю, о ком ты, но мы здесь с тобой одни.

— Ложь! Мои солдаты, моя армия — они здесь, со мной…

Двойник посмотрел куда-то вниз и, кажется, увидел там что-то, сильно его испугавшее. Окровавленный клинок выпал у него из рук, звякнув о камень.

Затем по «мне» прошла волна, изменившая облик до неузнаваемости. В этот раз представший передо мной человек оказался мне смутно знаком — я видел его много раз в своих снах. Это тот, кем мне уже не суждено было стать ни при каких обстоятельствах.

Среди тумана Могильника стоял старик, в котором с огромным трудом можно было опознать сильно постаревшего, минимум лет на пятьдесят, Рейланда Рора.

— Вау, что на этот раз со мной случилось плохого, что меня так потрепало? — шутливо спросил я.

— Долгая и счастливая семейная жизнь, — спокойно, с умиротворённой улыбкой ответили мне.